Папа зажал педаль тормоза и включил передачу. Медленно сдал назад, потому что в городе отец ездил так всегда. Визг покрышек по асфальту был бы более трагичным, но, пожалуй, нет никого драматичней, чем мой отец. Аккуратно выехал на шоссе и посмотрел на меня в зеркало заднего вида. Несмотря на то, что мама его предупредила, он выжидающе поднял брови.
— Ну так что?
— Тебя не было, когда приходил обвинитель, — ответила я.
Мама резко повернула голову.
— Ты сделала то, что тебе сказали, так что не переживай.
Я собиралась ответить, но отец вдруг произнес:
— Что?
— Это не единственный суд, о котором нам нужно беспокоиться, — ответила мама холодным голосом, режущим, словно лед. Айсберг. — Через пару лет ей вернут лицензию.
— Три года, — произнес отец.
— Второй суд важнее рыбалки.
Прежде чем взорваться, отец набрал скорость.
— И что мы будем делать в течение трех лет? Мне нужна Уилла на лодке.
На меня навалилась тяжесть, грудь сжало в тиски. Он сказал то, что думал. Это не шутка. Он заявил это всерьез. В голосе звучало отчаяние. Я не понимала, как такое возможно, ведь этот же человек приказал мне держаться подальше от «Дженн-а-Ло». Схватившись за спинку отцовского кресла, я хотела хоть что-то сказать. Все объяснить. Но мама подняла руку. Невысоко, но достаточно, чтобы меня остановить.
— Найдем другой способ заработать деньги. Три года — это не конец света.
— Как мы нашли их этим летом?
Его голос сорвался, а мама напряглась.
— Мы все еще живем, не так ли?
— Это не наша заслуга!
Я сидела и слушала, как они ругаются. Я так хотела исчезнуть, но у меня не было возможности сбежать. Если бы можно было просто просочиться, словно масло, сквозь машину на асфальт, колеса не причинили бы мне вреда. Изменилось все и в то же время ничего — я не смогу рыбачить долгое время, выйти на воду, и я все еще виновата в смерти Леви. Но вот только у меня появилась глупая надежда, что смогу искупить свою вину.
— Может, ты просто заткнешься и выслушаешь меня? — снова закричала мама. — Рассмотри внимательно ситуацию со всех сторон!
— Нет это ты посмотри! Мы потеряем лодку. Работу и заработок! Хорошо, что пикап окупился. Мы сможем загнать его на кухню и готовить еду в двигателе, когда они отключат газ и свет!
Папа привык держать руки на руле и смотреть на дорогу, что бы ни происходило. Поэтому он мог и глазом не моргнув кричать на мать, выезжая на шоссе № 1.
Я прижалась к двери.
За окном мелькал мир. Осенние листья нечетко расплывались красно-золотыми оттенками. Иногда я замечала зеленые цвета и сосны в этом пейзаже. Меня укачивало, тошнота подступала к горлу. Пальцы вцепились в дверную ручку и сжались. Отец не знал, что я собиралась признать свою вину. Для меня новость, что он хотел работать вместе. Внезапно я разозлилась. Родители ругались в машине так, будто меня здесь не было. К тому же я не могла вспомнить, когда мы в последний раз разговаривали хоть о чем-нибудь.
Не то чтобы я могла представить, как сижу и болтаю с отцом. Он не такой человек, да и я тоже. Нам было хорошо в тишине. И если мы не могли согласится друг с другом, молчание считалось наилучшем выходом. Мама и Леви вели беседы. У них были одинаковые глаза и характер.
Всех все устраивало, но сейчас нет. Разный темперамент привносил разлад. Поэтому мама и папа ругались спереди, а я сильнее прижалась головой к стеклу на заднем сидение.
Когда мы въехали в «Сломанный Клык», я заметила машину Сета у рыболовного магазина. Может, Арчамбальтам повезло, и их лодка уцелела. Отец Сета занимался чартерными перевозками, поэтому иногда уходил на ночь в Бостон или Галифакс.
— Остановите, — сказала я. — Хочу поговорить с Сетом. Я сама вернусь домой.
Мама нахмурилась.
— Не думаю, что…
— Выпустите меня!
Я не хотела кричать, но не сдержалась. Получился отвратительный звук. Казалось, голос срывался, но остановиться я не могла.
— Мне надоело слушать вашу ругань. Я устала. Выпустите меня.
— Тебе нужно успокоиться, — прокричала мама.
Папа, однако, притормозил на углу. Он разблокировал все двери. Я так сильно распахнула свою, что она ударила меня. Меня это не заботило. Мне было тяжело дышать, но на улице так солнечно и тихо. Не знала, кто я и кем была раньше.
— Мне стыдно, — сказал Сет. — Нам следовало бы помогать на пристани.
Мы сидели в багажнике его пикапа, припаркованного в самом дальнем конце дороги Стиклс-Коув на скале. Сосны окружали нас, защищая от прохладного ветра, который поднялся сразу после захода солнца. Мы наблюдали, как на пристани «Сломанного Клыка» все восстанавливают.
Пострадавшие лодки вытаскивали из воды. Некоторые из них починили, поэтому на них можно было выходить на воду. По обеим сторонам гавани громоздились груды щепок и мусора. «Дженн-а-Ло» стояла целая и невредимая.
Сняв этикетку с напитка «Мокси», я кивнула. Вместо того чтобы помогать морякам и рыбакам, я пила газировку со своим бывшим парнем. Поставив бутылку, наклонилась. Вода находилась далеко и у меня закружилась голова, когда я посмотрела вниз.
— Верно. Почему бы не пойти? — спросила я.
— Потому что мы неудачники.
