— В этом, вероятно, и кроется причина вашей недисциплинированности, — проректор недовольно поджал губы. — Оба ко мне в кабинет. Прямо сейчас, — он оглядел их с ног до головы, скривился. Да, выглядели они действительно не очень. — Десять минут, на то, чтобы вы привели себя в надлежащий для будущих офицеров вид.
Они кивнули. Мужчина оставил их одних.
— Интересные всплывают факты, — задумчиво пробормотал Ральф, поправляя рубашку. На кителе не хватало парочки пуговиц, он оглядел пол.
— Очень, — подтвердил Ник, с кряхтением наклонился, что-то поднял. Пуговицу, он протянул её Ральфу.
— Спасибо, — серьезно сказал ему друг.
Николас тихо засмеялся.
— Пожалуйста, — Фостер подошел к треснутому зеркалу, включил воду, умыл лицо, сплюнул кровь в раковину, поднял ворот форменного пиджака. — И очень интересно, почему господин Тобиас сообщил нам об этом сейчас. Я выясню.
— Мне расскажешь? — Ральф поймал его взгляд в отражении.
— Если сочту это необходимым, — улыбнулся ему Николас.
— Полный придурок, — расхохотался молодой Бонк.
В патруле не будет скучно, они ведь будут вдвоем.
Они остались без обеда. Господин Тобиас продержал их в кабинете до самого вечера, передав ректору с рук на руки. Тот посмотрел на кислые лица, махнул рукой и отправил на ужин.
Всё воскресенье они проторчали на улице почти целый день. Не совсем торчали, конечно. Два часа в обходе, два часа в автобусе. И так несколько раз с перерывом на обед в академии. Скука смертная, в столице было тихо.
Утром они дежурили с третьим курсом, вечером с выпускниками. Никто их не задирал, что и понятно. «Психанутые» — это было самое ласковое определение, которым их награждали. На всю голову больной малолетка и вспыльчивый маг, владеющий электричеством.
В этот раз Ральф еще и фингалом курсантов отпугивал. Ник так и не удосужился его свести, а просить Бонку даже в голову не пришло. Подумаешь, синяк. Мало ли у него их было? Само заживет, тем более, заживал он действительно быстро, сквозь фиолетовый окрас уже пробивалась зелень. Наверное, Фостер всё же что-то с ним сделал.
Лезть ночью в архив у Ральфа не было сил.
В понедельник они благополучно отучились, и до вечера дежурили уже со своими. После ужина было два часа свободного времени, которое они привычно убили в общей гостиной главного корпуса, периодически играя в бильярд. Ну не совсем же они отморозки, понимали, что другим курсантам хотя бы иногда надо уступать.
Перед тем как уйти в свой корпус, они оба задержались у стены с портретами именитых выпускников академии. Ральфа старшего Ральф младший не нашел, что и понятно. Его не было на этой стене и год назад, с чего бы он взялся там сейчас?
— Кстати … — он потер подбородок, разглядывая портрет императора. На фото ему было немногим больше двадцати. Высшая кровь. Сильна, ох и сильна. Холды состояли с ним в родстве, сходство Николаса и юного Александра бросалось в глаза.
Если бы он был чуть внимательнее, то давно бы это заметил. Ральф был очень недоволен собой.
— Кстати? — переспросил его Ник.
— Ты играешь в шахматы, Николас? — он перевел взгляд с портрета на его еще более молодой оригинал.
— Редко, — задумчиво ответил Фостер. — Очень редко.
— Не с кем? — понятливо поинтересовался Ральф.
— Скучно, — улыбнулся ему Ник, а потом побледнел безо всякой видимой причины, схватился за голову и рухнул на колени, уставившись в одну точку прямо перед собой.
— Нет, — мучительный стон сквозь сжатые зубы. — Пожалуйста, скажи «нет».
Ральф выругался, опустился на пол рядом с другом и растерянно огляделся. Что ему делать? Как помочь? Чем помочь?
— Фостер, если ты немедленно не придешь в себя, я возьму тебя на ручки и лично отнесу в медкабинет! — заявил он, пряча страх за этой нелепой угрозой.
Ник мотнул головой, посмотрел на него затуманенным взглядом и спросил:
— Представляешь, как они удивятся?
Зрачок, за которым не видно цвета радужки, искаженное от боли лицо. И бескровные, почти синие губы, которые Холд растянул в жутковатой улыбке.
— Они офигеют, — буркнул Бонк.
Вылазка в архив снова откладывалась. Он не оставит Фостера одного. Ральф и сам не знал почему, перед глазами вдруг встала картинка последней их с братом ссоры. Тогда он ушел, разругавшись с Рэндольфом вдрызг. Теперь он видит его лишь в зеркалах.
— Ненавижу больницы, — скривился Ральф.
Автобус подвез их к зданию военного госпиталя. Они с Ником ездили сюда каждый месяц, а сегодня вместе с ними до кучи отправили еще несколько курсантов. Кому-то нужно было показаться специалистам (травматологу, что ли), кому-то на прививку, да неважно кому зачем, главное, что их было человек десять.
— Ничего удивительного, — Николас потер воспаленные глаза. — Люди не любят болезни и избегают больных. Это заложено в них природой.
Интересно, он вообще сегодня спал? Ночью Ральф просыпался несколько раз и видел, как друг вместо того, чтобы хотя бы лечь, сидел на полу, лбом уткнувшись в колени.
— Но во всем можно найти плюс, — Ник улыбнулся. — Зато сегодня нам не нужно в патруль.
— Тоже верно, — хмыкнул Ральф.
