— Одно из них, это необходимость иметь жертву в дар призываемому, — тут же с улыбкой откликнулся рыжий, — угадай, кого я ему скормлю?
— Да заткнитесь вы уже! — шикнула я на разошедшихся представителей сильного пола и приложила палец к губам, намекая, что нужно молчать и слушать, — слышите? К нам кто-то идет.
Я начала приподниматься, чтобы встретить врага, как и положено, стоя, но вдруг виски заломило с такой силой, что застонав от невыносимой боли, мое тело безвольно опустилось обратно. Я не видела, как ко мне бросился обеспокоенный Дилан и попытался узнать, что же случилось. С нечеловеческой, резкой болью, ко мне пришло странное видение.
Не в силах вымолвить ни слова, я каким-то внутренним зрением увидела Его Величество Альваро эд Уитнорр Шамберского, освещенного холодными рассветными лучами солнца. Он стоял на одной из смотровых площадок неприступной крепости Конуэй. Эти величественные строения долгое время были гордостью моего народа: она родилась практически одновременно с этим миром. Но после череды хитростей и предательств, Конуэй, шедевр архитектурной и стратегической мысли, вместе с остальными землями Проклятых, перешли основателям рода Шамбер. Последняя Война, уже стершаяся из памяти многих, была лишь поводом к уничтожению не угодной расы…
Конуэй был не обычным укреплением. Эта крепость в буквальном смысле была выращена драконами. Острые шпили башен, сливаясь с необычным черным горным массивом, который надежно, словно руки возлюбленного, обнимали практически непрерывным кругом покрытую весенними цветами долину. Земля здесь, повинуясь изначальной магии давно ушедших владельцев, цвела непрерывно круглый год, издавая непередаваемый сладковатый медовый аромат. Ничего иного здесь не росло, даже обычная трава и та не хотела приживаться, не смотря на все ухищрение захватчиков, которым нужно было пахать и сеять, чтобы прокормиться. Вздумай сейчас какой-нибудь сумасшедший напасть на его страну, пройти через единственный узкий проход в горном хребте незамеченным было бы просто невозможно.
— Конуэй… — прошептало Его Величество с какой-то непередаваемой тоской.
Глядя на каменные своды, которые я никогда не увижу наяву, у меня защемило сердце и шевельнулось что-то, отдаленно похожее на ненависть. Но я тут же постаралась выбросить подобные мысли из головы: мы не никому не мстим, не из слабости, просто мы выше этого, чище.
Увлекшись переживаниями, понятными только ему одному, Альваро вздрогнул совсем не по — королевски, когда неожиданно за его спиной насмешливо прозвучал приятный слуху мужской баритон:
— Альваро, старина, признаться, я до последнего отказывался верить грязным слухам, распускаемым твоим собственным окружением!.. Но не могут же обманывать мои собственные глаза!
— Каким еще слухам? — старясь скрыть недовольство, что его застали за разговором с камнем, проворчал король.
Он тут же попытался придать себе более солидный вид, но получалось плохо. С делано-невозмутимым видом он обернулся на голос и смерил красноречивым взглядом своего старого, да пожалуй, единственного друга.
Возникший из ниоткуда человек: красивый, статный мужчина с извечной маской спокойствия и равнодушия на холеном лице, подобного жеста оценивать не спешил, и смущаться отказался категорически. Даже напротив, приподнял широкие темные брови, театрально изображая немой вопрос: что не так?
— Бертольд, ты никогда не приходишь собирать или проверять слухи, — нетерпеливо перебил Альваро актерскую игру приятеля, — заканчивай свой балаган и говори прямо, что ты хотел?
— Ты будешь удивлен, но большая часть моей малопривлекательной деятельности, связана как раз именно со слухами и байками, — невесело рассмеялся тайный советник Его Величества. — А что касается твоего слишком… э-э… тесного общения с этими черными полированными блоками… Как бы это помягче сказать, что бы ты понял и при этом я не угодил на плаху?
— Говорит о том, что я умалишенный, — понятливо протянул Альваро.
Бертольд довольно хлопнул своего монарха по плечу, отчего тот слегка поморщился: советник обладал не только мощным телом, но и силу имел под стать, медвежью.
— Не пойми меня не правильно, ты король, тебе, конечно, многое позволено и многое прощается, но может, стоит всем этим умникам рассказать, что они живут не в бездушной скале? Что у каждого камня здесь, есть душа.
— Ну и много людей после этого захотят остаться в своих домах? — с усмешкой ответил Альваро, — вряд ли кому-то понравиться, узнай они, что все их делишки, семейные разборки и прочая ерунда, каждый миг находиться под пристальным наблюдением? За шесть столетий мы не построили ни одного деревянного дома. Ты из своего кошелька оплатишь массовое переселение?
Бертольд на секунду задумался, отчего на смуглом лбу пролегла глубокая вертикальная морщинка, каким то неуловимым образом мгновенно изуродовавшая до этого безупречное лицо. Мне он показался смутно знакомым, правда, где же я его видела, вспомнить, как ни старалась, я не могла.
— Ну, мы же с тобой знаем и другие твои советники тоже в курсе.
