— Шеш — тысячеглавый бог-змей. Он когда-то помогал Создателю обустраивать наш мир вместе с другими богами. После Последней Войны, получив с нашего народа плату за ваше право жизни, он ушел на покой со своими соратниками во вселенский океан. Хотя может и просто отдыхает в других мирах.
— Это неизвестно, — резюмировал Веснушка, а я не обращая ни на кого внимания продолжила:
— Вашим богам надоели бесконечные войны и разборки между собой, поэтому они все бросили и ушли. Вы же люди ни с кем не можете жить в мире и согласии, даже между собой. И, в конце концов, вы, не вняв нашей жертве, совсем опустились и начали строить храмы отпрыскам Хаоса. Кончилось это заигрывание со смертью, что твари с Нижних уровней начали требовать все больше жертв, и вы испугались. И ладно бы честно признали свою вину, но нет, вы предпочли свалить всю мерзость на нас. Говорить, чем все закончилось?
— Это же сказано и в ваших преданиях, — оставив мой вопрос без ответа, согласно кивнул Бриар, — только не говориться о какой именно жертве идет речь? Что вы отдали, чтобы откупиться?
Меньше всего мне хотелось этим делиться с кем бы то ни было, но уговор есть уговор. Тем более он меня сильно заинтриговал. Нет, я не считала песнь Шеша мистификацией хотя бы потому, что точно знала, что боги это не эфемерная субстанция безликой энергии, они вполне материалы и обладают живыми эмоциями. Но она была утеряна задолго до моего рождения и я помню, что как-то раз, дед рассказывал, как безрезультатно потратил много лет на поиски этого артефакта. А какому-то человеку удалось то, чего не смог старый дракон?
— В конце разговора вы оба дадите кровную клятву, что распространяться об этом не будете, это не для посторонних ушей, — строго предупредила я приятелей, решившись, — обычно мы об этом не говорим. Не то, чтобы это было запрещено, но многим, кто живет с тех времен, неприятно это вспоминать… Мы отдали свою свободу.
Наступила тягучая, как хорошее многолетнее вино, тишина. Она струилась по венам, проникая в самое сердце, заставляя замирать от нехватки дыхания.
— Не понял, в смысле отобрали? — Веснушка даже рот открыл, силясь понять, о чем я сейчас говорю, — как свободу можно отобрать? Ты же не в темнице?
Юный аристократ долго всматривался в мое бесстрастное лицо, а потом вдруг подхватился и, прижав ко рту ладонь, прошептал:
— Кажется, я понял. Отец говорил, что для вас высший дар, это умение подниматься в небо. Так что же получается, вы больше не можете летать?
Что мне на это ответить? Как больно знать и чувствовать, что раньше ты не отделял себя от воздушных потоков, что свобода струилась по крыльям, проникая в кровь, будоража ее, а теперь все, мы словно калеки? И у нас уже ничего нет, ни надежды что-то исправить, ни даже самого желания. Время может не только лечить, чаще всего оно калечит. Немного подумав, в ответ я только грустно улыбнулась и обняла себя за плечи: весеннее солнце хоть и припекало, но все равно было еще как-то зябко.
— То, что нас лишили права летать — это одно, но есть и еще кое-что… Мы уже несколько столетий не можем перекидываться и менять человеческий облик. Нам доступна только частичная трансформация, чтобы защищать свою жизнь и жизнь тех, кто нам дорог. Но неба, к сожалению, мы больше никогда не увидим. Мы отдали богам самое дорогое, что у нас было. К сожалению, тогда этого никто не оценил, после Войны нам оставалось только скрываться, чтобы не видеть, как вы заживо гниете в своих городах и деревнях. Бездарно разрушаете все то, что мы строили и хотели передать в наследство…
— Погоди… — Дилан вдруг взял меня за руку, словно хотел оказать этим поддержку, — я помню, нам говорили на лекциях, что детей вы вынашиваете только будучи в теле драконов, мол, в человеческом облике это не посильная ноша…
— Ты правильно понял, — кивнула я, — с того момента не родилось ни одного дракона, я была одним из последних.
— Ты хочешь сказать, что тебе больше трехсот лет?!
— Да какая разница! Главное, что мы вымираем. И пусть мы живем дольше любого из вас, и счет времени идет на тысячелетия, но мы обречены. Да, я одна из последних, кто успел родиться до проклятия, иначе бы погибла как многие другие в утробе при насильственной смене тела. Кстати, вопреки распространённому мнению, что это люди стал называть нас Падшими и Проклятыми — это прозвище пошло именно от нас. Многие уже успели пожалеть, что мы тогда вступились за людей.
— Какой ужас… — пораженно проговорил Веснушка, — жить, зная, что твой род обречен, и при этом находиться среди тех, кого считаешь виновным в этом.
— Брось Дилан. Это раньше я думала, что мы почти что великомученики, а люди вокруг нас сплошь мерзавцы и предатели. Когда я начала путешествовать, все оказалось гораздо сложнее, и мириться с этим было тяжелее, чем просто решить, что виноваты все, кроме тебя самого.
— Подозреваю, что остальные драконы думают о людях, как о бесполезном скоте. Кроме тебя же больше никто не контактирует с миром? — задумчиво проговорил Бриар.
Я отрицательно покачала головой:
