В большом общем зале можно было кричать в голос, и никто бы тебя не услышал, так здесь было шумно. Поэтому можно было бы не опасаться «лишних» ушей. Не испытывая особой любви к подобным местам, мне бы очень хотелось с ним согласиться, но чертов внутренний голос продолжал настаивать на грядущих неприятностях. Ну как тут устоять и не дождаться х? Наконец, я сделала над собой волевое усилие и через силу глотнула бражки. Как мне это далось, даже описывать не хочу. Тут же с большим трудом подавила желание незаметно сплюнуть эту мерзость и скользнула взглядом по только что подсевшему к барной стойке молодому мужчине в добротной, но сильно запыленной дорожной одежде.
Не могу сказать, почему я обратила внимание именно на него, здесь были и более интересные для наблюдения экземпляры, но отвести взгляд от него у меня уже не получалось. Даже сквозь плотную темную ткань было видно сильное тренированное тело воина. С ним резко контрастировало красивое лицо с тонкими, благородными чертами. Такой скорее будет сидеть в своем родовом замке, и попивать фамильное вино из подвалов, чем носиться по трактам с мечом наперевес. Хотя замотанная в тряпки рукоять меча в ножнах была явно не бутафорской. И именно за эту делать мой взгляд и зацепился. Внутренний голос просто кричал, что не стоит спускать с него глаз.
Бармен, долговязый русоволосый парень лет двадцати, медленно перемещаясь от одного посетителя к другому, поставил перед гостем один из самых дорогих портвейнов заведения. Мужчина благодарно кивнул и протянул руку за своим заказом, а я внимательно уставилась на небольшую татуировку, набитую на внутреннем запястье. Подробности, к сожалению, мне рассмотреть не удалось, он слишком быстро убрал свою конечность. От досады я даже крякнула и опустошила глиняную посуду одним глотком, хотя тут же пожалела о столь импульсивном поступке. Рот заполнило неприятное послевкусие чего-то не слишком съедобного. Нужно было срочно чем-то перебить этот осадок, и я выхватила у приятеля стакан. Тот понимающе ухмыльнулся и не удержался от язвительного комментария:
— Я всегда знал, что ты любишь выпить. Поразительно, как тебе удается скрывать это от начальства.
— А ты за мою карьеру не переживай и лучше по сторонам внимательней смотри, а не на меня.
— Ты о том парне слева? — сообразил Дилан и наклонился поближе к моему уху, — так в отличие от тебя, пока ты увлеклась алкоголем, я все рассмотрел, но там нет ничего интересного. Небольшое изображение черного цветка обвивающего клетку. Волка это даже отдаленно не напоминает.
— Действительно ничего интересного, обычный раб у оборотней, они ведь каждый день здесь ходят.
— Что?!
Не переставая улыбаться и напомнив Веснушке о его профнепригодности, я вкратце проинформировала коллегу о значениях татуировок в жизни некоторых народов. Странно, что с таким хорошим образованием, Дилан был не в курсе, что у двуликих принято клеймить угодивших к ним в рабство людей подобными изображениями. Попасть можно было как по собственному желанию за определенную выгоду для себя или своей семьи (обстоятельства-то бывают разными), либо из-за неудачной ситуации. К слову, подобным знаком двуликие награждали любую свою вещь и не обязательно это были именно люди. Скот, дома, посуда, украшения — все, что имело для них хоть малую ценность.
Дилан понял, что я думаю о его достижениях в учебе, и пристыжено шепнул:
— Значит, если есть раб, то должен быть и хозяин.
— Рада, что на логику твои «занятия» не повлияли. Думаю, что он сейчас как раз его ждет.
Мы с коллегой выждали ещё немного. Мужчина, на которого мы обратили внимание, чувствовал себя вполне комфортно и не торопился уходить. Он явно кого-то терпеливо дожидался, время от времени бросая взгляды то на дверь, то на крутую лестницу у кухни, что вела на второй этаж к нумерованным комнатам. Нам с Веснушкой сидеть в том же самом положении и коситься в его сторону становилось затруднительно, и необходимо было бы поменять место дислокации. С этой мыслью я и наклонилась к приятелю:
— Дилан, а давай мы сейчас устроим с тобой небольшой спектакль. Ты кристалл связи с собой взял?
— Представляешь, я даже умудрился его зарядить, — со скрытой обидой откликнулся приятель, будто бы я держу его за дурака, хотя это было далеко не так. Чтобы хоть как-то скрасить подобное впечатление, я успокаивающе погладила его по плечу и ляпнула:
— А на режим звука настроен?
— Ну, разумеется, нет. Мне больше нравится смотреть на то, в каком ты виде, чем слушать, что ты говоришь! Согласись, в таком случае звук не нужен?
— Не много ли ты болтать начал? Не забывай, что твои премии зависят только от меня. Слушай, после представления ты спокойно садишься ближе к выходу. Будет вообще замечательно, если сможешь присоединиться к какой-нибудь тихой компании и ждать либо моего появления, либо вызова. Ну, а там уже будем отталкиваться от ситуации.
