Этот чертов запах совсем выбил из головы все, что я собиралась сделать. Было очень сложно сосредоточиться и не растечься лужицей у ног раба, пусть делает все, что захочет, мой отключающийся разум согласен на все. И в происходящем не было никакой магии, так предательски реагировало мое собственное тело. Теплые, светло-карие, почти янтарные глаза мужчины блеснули каким-то затаенным жаром. Я с усилием закусила губу, лихорадочно думая куда бежать, чтобы протрезветь, а главное как найти в себе силы это сделать. Потом буду разбираться, что со мной происходит, сейчас главное унести ноги. Не нравится мне чувствовать себя безвольной куклой плавящейся под взглядом абсолютно чужого мужика. Тем более что мозг, наконец, начал кричать, что рядом опасность.
— Тогда пойдем, — он уверенным жестом хозяина положения сграбастал в свою огромную пятерню мою ладонь и встал.
Мне бы воспротивиться, да попытаться выдернуть конечность, но уже не оставалось ничего другого, как последовать за ним. Собрав остатки быстро уплывающего сознания, я пискнула:
— Куда?!
Не прекращая двигаться в сторону лестницы, он обернулся:
— Ты же хотела скрасить мое одиночество, расслабить?
Я, хотела было возмутиться, что не имела в виду то, о чем он мне тут говорит, но тут же вспомнила, в каком виде явилась в трактир и вынуждена была промолчать. Тем более мне вполне на руку, если он проведет меня в комнату, предполагаемо снятую оборотнями. Наверняка там я смогу узнать что-то интересное, а ходу дела разберемся! Правда, этот странный мужчина почти полностью подавлял волю, вызывая весьма двусмысленные желания, что меня сильно пугало. В другой момент я бы порадовалась, что способна на такую бурю эмоций, но не в данной ситуации, когда я не в силах себя нормально контролировать.
Восприняв мое мрачное молчание, как знак согласия, он весело прокомментировал:
— Тогда веселее перебирай своими стройными ножками и не задавай глупых вопросов. Женщине говорить вообще не обязательно, она хороша для другого.
Спрашивать для чего — было нельзя, хотя очень хотелось: иначе он бы начал показывать мне это прямо на лестнице. Таким индивидам плевать, смотрят ли на них или нет, есть только он, его желание и время здесь и сейчас.
Мы так быстро поднялись на второй этаж, что я даже не успела высмотреть Веснушку среди отдыхающих: видел ли он наш маневр? При более близком рассмотрении, идея отправиться с рабом в покои к оборотням, уже не казалась мне столь привлекательной. Клейменный раб несколько раз свернул по плохо освещенному коридору и мы очутились в закрытом секторе, где снять себе номер могло позволить себе только очень состоятельное лицо. Это означало, что его хозяин далеко не нищий и достаточно влиятелен в определенных кругах, раз даже Паоло пошел на принцип и решил скрыть от меня его прибытие.
Приложив к одной из красивых резных дверей опознавательный камень, он распахнул её настежь и приглашающе махнул рукой:
— Залетай, птичка. Раздеваться не надо, я предпочитаю снимать одежду сам.
Очень точное сравнение. Именно трясущимся воробьем я сейчас себя и ощущала. Видимо пришло время для новых открытий, а то я слишком уверилась в собственных силах, что грозило большими неприятностями. Несмело шагнув вперед него и получив при этом увесистый шлепок по пятой точке, я оказалась в пустоватой, но даже на беглый взгляд, богато украшенной спальне. Кроме огромной кровати с искусно вышитым красным балдахином и пары стульев с резными ножками в виде змей, низкого прикроватного столика и стоящего в углу темного шкафа с массивными круглыми ручками, здесь больше ничего не было. Шелковые изумрудные обои с золотой нитью резко контрастировали с преобладающим огненным оттенком. Причудливые золотистого цвета барельефы на потолке впечатляли помпезной дороговизной. Интересно, откуда Паоло достал всю эту красоту?
— Какая-то ты не расторопная, птичка, — мужчина, весело насвистывая какой-то мотивчик, прикрыл дверь, отрезав все ходы к отступлению.
Пристально глядя мне в глаза, словно старался меня загипнотизировать, он снял обувь и неслышно заскользил по пушистому, темно-бордовому ковру прямо ко мне. Наклонившись почти вплотную к моим плотно сжатым губам, шепнул:
— Внизу ты была несколько смелее. Но это можно простить, ведь пахнешь ты просто чудесно… Что ты так трясешься? Не похожа ты птичка, на девку с улицы… Либо врешь, либо… — он больно ухватил меня за руки и дернул на себя с такой силой, что не придержи меня за талию, я бы упала на пол.
— Роталия, — зачем-то сказала я название своих любимых духов и разозлилась сама на себя: самом деле, сколько можно трястись!
— Что это? — не понял мужчина, отстраняясь на одно мгновение, правда хватка при этом не стала менее стальной.
— Духи, — послушно ответила я на вопрос.
Клейменный в конец оторопел, отчего я немного развеселилась и почувствовала себя чуть уверенней.
— И? К чему мне это знать?
Я улыбнулась своему идиотскому положению и задала совершенно дурацкий в данной ситуации вопрос:
— А как тебя зовут?
