Затопил баню Одинсон ближе к вечеру, уже и сумерки наступили, а Локи всё не было. Где его носило, охотник не знал, но почему-то чувствовал беспокойство: не случилось ли чего с колдуном? Тор сидел за столом, хрустел яблоком, и вдруг его взгляд остановился на увесистой книге. Одинсон предполагал, что колдун пользовался книгами по чёрной магии. Любопытство виной тому, что он бесцеремонно решил заглянуть в одну из них, на ту, что взгляд упал. Одинсон осторожно взял книгу с полки, открыл, не сильно надеясь, что поймёт хоть что-то в дьявольской тарабарщине, только не было перед его глазами символов и непонятных текстов, а прочитал он нечто совсем другое. То ли мольбу, то ли проклятье — так сразу и не разберёшь.
Одинсон вздрогнул и чуть было не выронил проклятую книгу из рук, но виной тому была не тарабарщина, сложенная рифмой, а ледяной голос за его спиной:
— Его неизбежной встречи
Боится каждый с этих пор;
Как меч — его пронзает взор;
Его приветственные речи
Тревожат нас, как злой укор,
И льда хладней его объятье,
И поцелуй его — проклятье! *
Одинсон резко повернулся, при этом захлопывая книгу. Локи стоял перед ним, словно призрак, бледный и красивый, цитируя выдержку. Было не похоже, что его беспокоило, что гость держал в руках его книгу, хотя Тор уж точно не имел права рыться в чужих вещах, как делал это с собственностью убиенных адептов.
— Не хотел пугать, ты так увлёкся, — взор колдуна смягчился, он вздрогнул и зябко поёжился.
— Прости, что взял книгу без спроса, — смутился Одинсон: возвращение колдуна стало для него полной неожиданностью. — Просто стало любопытно, извини.
— Моя любимая книга, про ангела смерти, — отозвался хозяин дома, проходя к подтопку. — Прочти её, если хочешь, можешь и другие посмотреть.
Тор не мог не заметить, что Локи кутался в накидку, не снимал, словно продрог до костей. Колдун отвернулся, взглянул на Эроса. Тот почивал на табурете, ответил ленивым взглядом.
— Я баню затопил, как ты просил, — Тор торопливо убрал книгу обратно на полку, и на какой-то краткий миг ему вдруг показалось, что Локи блуждал где-то в одиночестве, лишь бы не возвращаться домой и не оказаться с ним под одной крышей. Почему у него возникло такое впечатление? Кто знает, может, чернокнижник выглядел каким-то потерянным или слишком задумчивым.
— Не намылся ещё?
— Нет, — как-то заторможенно отозвался Одинсон, размышляя, прав ли он в своих суждениях. — Тебя долго не было, я думал, что-то случилось.
— Всё в порядке. Ты иди, намойся, я после тебя пойду.
— Локи? Всё нормально? На тебе лица нет. Ты замерз, наверное, иди лучше ты первый.
— Я подожду, — упрямо ответил Локи. — Ужин пока погрею. Иди, не беспокойся, я не стану мешать тебе.
Тору сразу не понравилось поведение Локи, но продолжать препираться и расспрашивать он не стал. Он поспешил покинуть избу, спустился по лестнице и остановился, повременил немного. В сумерках Локи хорошо было видно из окна, он стоял лицом к разделочному столу, когда за его спиной появился проклятый двойник. Тор попятился от избы, колдун снова за своё. Неужели они будут заниматься этой мерзостью, пока он будет мыться в бане? На краткий миг Одинсон обрёл небывалую решимость вернуться в дом и попросить колдуна не создавать таких иллюзий, но не успел. Лжетор подошёл к Локи со спины и крепко его обнял, прижимая к своей груди. Охотник замер на улице, наблюдая в окно эту странную сцену. Локи повернулся лицом к своему творению, и тот тепло ему улыбнулся, обнял и прижал к себе. Колдун точно не видел, что за ним наблюдали, он так доверительно прижался к груди существа и не пытался к чему-то его принудить. Что он делал? Просто искал тепла? Фантом лишь ненавязчиво гладил его по голове.
Может, Локи хотел от Тора того же: нежности, близости? Только Одинсону это казалось мерзким и неправильным, он так не хотел. Наконец охотник отмер и поспешил скрыться, ему стоило вымыться и забыть о том, что он видел, ни к чему ему вообще об этом думать. Да, он попросил у колдуна пристанища, но он покинет его, как только оправится от пережитого кошмара. Только когда это случится? Завтра? Через неделю или месяц? Когда? Одинсон не знал, когда будет готов, но сейчас он точно ещё был не в состоянии примириться со случившимся. Его предали и пытали, все его денежные заначки были пусты, книги и артефакты изъяты. Да, Сартас был спасён — это замечательно, только ему-то что теперь делать? Вернуться к охоте? Уехать в глушь и жену завести? Мутные мысли сводили с ума, он бросался от одной бредовой идеи к другой. А ещё близилась ночь, и снова надо было ложиться спать. Он снова ляжет в одну постель с колдуном, как с добрым другом? Это правильно, ведь постель одна, а Локи — хозяин дома, негоже было гнать его из тепла. Самому остаться в бане? Это вариант очень даже неплохой. Оскорбится ли колдун в таком случае, ещё скажет совсем убраться подальше.
