Активировав некро-зрение, я увидел истинный масштаб повреждений. Её жизненная сила, её Жива была выкачана почти на треть. Ещё несколько минут такого «лечения от главврача», и в её организме начались бы необратимые некротические процессы. Морозов, несмотря на весь его опыт, все равно оставался опасным дилетантом, который играл с силами, которые не понимал до конца.
Я положил ладонь ей на лоб и влил тонкую, точно отмеренную струйку собственной Живы — не для исцеления, а для экстренной стабилизации. Ровно столько, чтобы поднять давление, выровнять пульс и не дать ей умереть от шока. Остальное восстановится само.
Веки девушки дрогнули. Она медленно открыла глаза — большие, зелёные, полные непонимания и боли.
— Всё хорошо, — сказал я, улыбнувшись. — Вы в безопасности.
— Спасибо… — прошептала она, и её глаза закрылись.
Лёгкий, едва заметный тёплый поток коснулся меня. Два процента Живы потекли в мой почти пустой Сосуд. Маловато, но в моём положении любая кроха была ценнее золота.
— Медики уже в пути, — сообщил Вячеслав, убирая рацию. — Будут через пять минут. Заберут и её, и остальных.
Бойцы в чёрной форме уже выводили остальных девушек из камер одну за другой, накидывая на их плечи тёплые одеяла. Они были дезориентированы, напуганы, но живы.
— Итак, — обратился я к капитану, который мрачно наблюдал за этой процессией. — Вы видели ритуал на мониторе.
— Видел, — коротко кивнул Громов, не отрывая взгляда от последней спасённой девушки. — Но не понял. Что это было?
— Кража жизненной силы, — пояснил я ровным, лекционным тоном. — Древняя, запрещённая практика. Выкачиваешь Живу из молодых, здоровых доноров, поглощаешь её и добавляешь к своей. Продлеваешь молодость, отсрочиваешь старость и смерть.
— Сука, — сплюнул один из бойцов, стоявший рядом. — А что с теми, кто был до них? Он их убивал?
— Вряд ли, — покачал я головой. — Слишком много возни с трупами. Нужно спрятать, избавиться… это привлекает лишнее внимание, даже для человека его положения. Гораздо проще стереть краткосрочную память с помощью тех же препаратов, которыми он их накачивал, и отпустить. Сказать, что не подошли по итогам стажировки. Они ничего не помнят, а он получает то, что ему нужно, без лишних рисков. Но это лишь мое предположение. Куда именно он их девал — это предстоит выяснить вашей службе.
— Это мы проверим, — кивнул Громов. — Мы теперь всё по нему проверим.
— Капитан, — обратился я к Громову. — Покопайтесь в дате его рождения и личном деле.
— Зачем?
— Подозреваю, нашему главврачу гораздо больше лет, чем указано в его паспорте, — сказал я. — Такие ритуалы не осваивают за пару лет. Для этого нужны десятилетия практики.
— Вы ничего не докажете! — прохрипел Морозов, пытаясь приподнять голову, но сапог бойца снова мягко, но настойчиво вернул её на место. — У меня лучшие адвокаты в Империи! Вы все — жалкие, ничтожные пешки! Вы даже не представляете, кто за мной стоит! Я выйду отсюда через час, а вы все будете стёрты в порошок!
Звук шагов на каменной лестнице заставил всех замереть. Это были не тяжёлые ботинки группы захвата. Это был размеренный, чёткий стук дорогих туфель и ритмичный, сухой щелчок трости.
Из теней лестницы появилась фигура, совершенно неуместная в этом сыром, грязном подземелье.
Граф Бестужев. В безупречно скроенном костюме, с серебряной тростью в руке, он выглядел так, словно только что покинул императорский бал, а не спустился в темницу.
— Господа, — кивнул он, его спокойный взгляд скользнул по бойцам, по спасённым девушкам и, наконец, остановился на мне.
— Ваше сиятельство? — капитан Громов был явно ошеломлён. — Как вы здесь оказались?
— Уважаемый Святослав Игоревич был достаточно любезен, чтобы предупредить меня о возможном инциденте, — граф медленно окинул взглядом подземелье. — Я слушал всю операцию через частный канал связи. Полагаю, доказательств более чем достаточно?
Морозов, всё ещё прижатый сапогом к полу, сумел повернуть голову. Его лицо было искажено смесью ужаса и последней, отчаянной надежды.
— Бестужев! Ты не посмеешь! У меня есть покровители! Ты знаешь, кто за мной стоит!
— Были, — холодно поправил граф, и в его голосе прозвенела сталь. — После того, что я здесь увидел и услышал, ни один здравомыслящий человек в Империи не станет вас защищать. Это я вам лично обещаю. Считайте свою карьеру, репутацию и свободу… аннулированными.
Охота была окончена. Теперь начиналось вскрытие.
Лицо Морозова, прижатое к полу, исказилось в маске чистой ненависти. Он выплюнул сквозь стиснутые зубы короткую, гортанную фразу на древнем, мёртвом языке, а потом заорал:
— Будь ты проклят, Пирогов!
Я мгновенно активировал некро-зрение и увидел это. Воздух вокруг него исказился, и из его воли сформировалась тонкая, как игла, стрела тёмно-фиолетовой энергии. Концентрированная злоба, нацеленная прямо мне в грудь.
Серьёзно. Проклятье? Против Архилича? Это как пытаться потушить вулкан стаканом воды. Оскорбительно.
Я лишь усмехнулся.
