Одним ленивым движением воли, даже не поднимая руки, я выставил перед собой тонкий, едва заметный щит из собственной тёмной энергии. Не для того, чтобы блокировать, а чтобы просто… отвести.
Проклятье коснулось моего барьера и, как бильярдный шар, отлетело в сторону. Оно с шипением врезалось в каменную стену, оставив после себя пульсирующее чёрное пятно, от которого поползли трещины.
— БУДЬТЕ ВЫ ВСЕ ПРОКЛЯТЫ! — взревел Морозов, поняв, что его атака провалилась.
И тут я увидел нечто гораздо более опасное. Не один точечный удар, а веерный залп. Множественное проклятье, разлетающееся на всех присутствующих в подземелье — на капитана, на бойцов, на Леонида и Вячеслава. Непрофессионально, хаотично, но для обычных людей — смертельно.
Проклятья — это практически моя специальность.
Мир вокруг замедлился.
Для меня время словно растянулось, истончилось. Я видел каждую из восьми фиолетовых стрел, видел их траектории, видел цели. Я собрал остатки своей некромантской энергии, смешал её с крохами Живы, которые получил от спасённой девушки. Тьма для нейтрализации, жизнь для скорости. Идеальный коктейль.
Моя воля разделила этот поток на восемь тончайших, как паутина, нитей.
Точечные удары. Каждая фиолетовая стрела встретила свой серебристо-чёрный контрзаряд. Они столкнулись в сантиметрах от своих целей не с грохотом, а с тихим, почти беззвучным треском, рассыпаясь на миллионы безвредных искр, которые тут же погасли.
Время вернулось в свой обычный ритм.
— Что это было? — спросил один из бойцов, инстинктивно потрогав свой защитный амулет.
— Неудачная попытка, — ответил я.
Боец, который держал Морозова, очевидно, решил, что с него хватит. Он достал из подсумка стандартный кляп и умелым движением засунул его Морозову в рот, прекращая поток бессмысленных угроз.
Хаос штурма медленно утихал, сменяясь методичной эффективностью полицейской работы. Медики осматривали спасённых девушек, следователи в штатском опрашивали бойцов группы захвата, а Морозова, теперь молчаливого и окончательно сломленного, уводили прочь в антимагических кандалах.
— Если бы не вы, Святослав Игоревич! — Граф Бестужев подошёл ко мне, постукивая своей серебряной тростью по каменному полу. — Какой ужас здесь творился! Империя в долгу перед вами.
— Я просто делал свою работу, ваше сиятельство, — ответил я.
— Да уж, — усмехнулся капитан Громов, подходя к нам. — За такое дело мне точно дадут внеочередного майора. Спасибо, доктор.
— Всем спасибо, — ответил я. — Но впереди еще много работы. Нужно найти остальных жертв, разобраться с возможными сообщниками.
— Этим займёмся мы, — кивнул капитан. Его лицо снова стало серьёзным и деловым. — У нас есть все записи с камер, показания девушек и сам Морозов. Мы раскрутим этот клубок до последней нитки. А вы идите отдыхать.
Отдых. После такой ночи только он мне и был необходим.
Я повернулся к Леониду и Вячеславу, которые стояли поодаль, наблюдая за происходящим.
— Вы молодцы. Идите домой, отсыпайтесь.
— Спасибо, что доверились нам, доктор, — сказал Вячеслав. В его голосе больше не было страха, только твёрдое уважение.
— Да, — кивнул Леонид, криво усмехнувшись. — Это было… поучительно.
Они ушли. Ночь, полная ужаса и откровений, подходила к концу. Но я знал, что это не конец. Это было только начало.
Уже в такси я откинулся на спинку сиденья, чувствуя, как свинцовая усталость наливается в мышцы. Ночь была долгой. Костомар сидел рядом, молчаливая, громадная фигура, укутанная в плащ с капюшоном. Никто бы и не заподозрил, что он скелет.
Нюхль, свернувшись клубком, мирно дремал на моём плече, его маленькое костяное тельце едва заметно вздымалось в такт дыханию.
— Я ем грунт? — тихо спросил Костомар. В его интонации не было сомнения, скорее, запрос на подтверждение. «Всё прошло по плану, милорд?»
— Да, всё прошло успешно, — ответил я, прикрывая глаза.
Девятнадцать процентов. Я мысленно проверил Сосуд. Начальные три от Анны, когда я её разбудил. И всё. Ни капли от остальных пятерых девушек — они были слишком дезориентированы и напуганы, чтобы испытывать осознанную благодарность.
Негусто. Вся эта грандиозная операция, спасение семи человек, свержение тирана — и ноль процентов чистой прибыли. Неэффективно.
Это означало, что завтрашний день придётся посвятить не отдыху, а активной работе. Нужно было срочно пополнять запасы. Граф Ливенталь, поручик Свиридов, граф Акропольский — мои «отложенные» инвестиции теперь приобретали критическую важность.
Такси остановилось у моего дома. Я расплатился с водителем и, поддерживая уставшее тело силой воли, поднялся по лестнице на свой этаж.
У самой двери я замер.
В воздухе висело едва заметное, неправильное напряжение, которое мог почувствовать только тот, кто привык считывать потоки энергии. Защитная руна, которую я начертил вчера утром. Её чистая, острая сигнатура была… смазана. Она зафиксировала присутствие. Но странное — не живое и не мёртвое. Пустое.
Я осторожно провёл рукой над дверью, не касаясь дерева, а считывая остаточную энергию, как слепой читает письмена Брайля.
