Двенадцать ярких электрических ламп, заливающих всё безжалостным, белым светом. Система принудительной вентиляции тихо гудела, обеспечивая постоянную циркуляцию воздуха.
В центре стоял массивный стол, специально усиленный стальными подпорками и дополнительными балками. Помещение переоборудовали специально для ритуала.
— Сюда, — скомандовал я. — Аккуратно!
Охранники с видимым усилием перекатили метаморфа на стол. Тот угрожающе скрипнул, прогнулся под тяжестью, но выдержал.
Аглая начала шевелиться.
Мой импровизированный седативный эффект слабел. Её массивная лапа дёрнулась, царапнув металлическую поверхность со скрежетом. Хвост взмахнул, сбив столик с инструментами. Из её горла вырвался низкий, угрожающий рык.
— Просыпается, — констатировал я, активируя некромантское зрение.
Потоки Живы в её теле бурлили, как кипящий котёл. Её человеческая и звериная сущности вели яростную борьбу за контроль, создавая хаотичные энергетические вихри.
— Да, будет очень нелегко, — сказал я.
— Я ем грунт, — обеспокоенно сказал Костомар. — Я ем грунт? Я ем грунт?
Он спрашивал: «Не умрёт ли девушка при обратном превращении? Вспомнил, как в прошлой жизни при попытке обратной трансформации метаморф просто разорвался на куски».
— Не переживай, Костомар, — сказал я громко. — Я буду максимально аккуратен.
Ярк подошёл ко мне сзади, понизив голос до угрожающего шёпота:
— О чём это вы там шепчетесь? Есть какие-то риски?
Я обернулся к нему и ответил:
— Георгий Александрович, я буду с вами предельно честен. Ритуал обратной трансформации — это одна из сложнейших и опаснейших магических процедур. Убить метаморфа в сто раз проще, чем вернуть ему человеческий облик. Это как разобрать швейцарские часы до последнего винтика, а потом собрать их обратно. Вслепую. Одной рукой. Стоя на голове.
В этот момент в импровизированную операционную вошли люди Ярка, везя за собой тележки с реагентами. Серебряная пыль в герметичных контейнерах, ртуть в толстостенных колбах, остальное — в мешочках и пузырьках.
— Всё, что просили! — доложил старший. — И ружья перезарядили усыпляющими, как вы и приказали. Тридцать два патрона с хлоралгидратом!
— Отлично, — кивнул Ярк, а затем снова повернулся ко мне. — Ты же понимаешь, что это дочь графа? Его единственная дочь?
— Прекрасно понимаю.
— Если что-то пойдёт не так…
— Я могу вообще ничего не делать, — пожал я плечами. — Тогда точно ничего не пойдёт не так. Правда, Аглая навсегда останется двухметровой кошкой. Будете выгуливать её на цепи в саду. Газеты будут писать: «Невиданная порода кошек в доме Ливенталей!»
— Не увиливай! Мне нужны гарантии!
— Гарантий в этом деле вам никто не даст. А тот, кто даст, будет нагло врать и действовать наобум, надеясь на удачу. Я же честно говорю: шансы примерно семьдесят на тридцать. В пользу успеха, если что.
— Семьдесят процентов — это мало!
— Это реалистично. И это лучше, чем ноль процентов, если не делать ничего. Я — единственный в Москве, кто вообще способен попытаться провести такой ритуал. Других специалистов по обратной трансформации метаморфов здесь просто нет. Разве что из других стран выписывать, но пока его довезут, будет уже поздно.
— Если она погибнет… — Ярк сжал кулаки, не договаривая угрозу.
— Не нужно угроз! — вдруг вмешался Долгоруков.
Мы оба удивлённо посмотрели на барона. Он стоял, держась своей здоровой рукой за спинку стула, бледный от боли, но с неожиданно решительным выражением на лице.
— Георгий Александрович, вы что, слепой? Не видите очевидного? — спросил он.
— О чём ты, Михаил? — Ярк нахмурился.
— Доктор Пирогов искренне хочет помочь! Он рискует своей репутацией и, возможно, жизнью, беря на себя такую колоссальную ответственность!
Барон сделал паузу, переводя дыхание.
— Вы не заметили, а он даже денег не спрашивает! Ни копейки! Любой другой врач или маг на его месте уже заломил бы тройную, нет, десятикратную цену! Сотни тысяч рублей за срочность, за опасность, за уникальность процедуры!
— Это правда…
— И ещё бы добавил условие — деньги вперёд, и если не получится, они не возвращаются. А доктор Пирогов? Он просто взялся за дело, не торгуясь!
Барон покачнулся, но продолжил:
— Человек, который действительно хочет помочь, сделает всё возможное и даже невозможное. А тот, кто требует денег и гарантий — просто прикрывает свою задницу на случай провала.
Надо же…
Заступился за меня перед Ярком. Может, его чувства к Аглае действительно искренние? Или он просто хорошо разбирается в людях? В любом случае, его вмешательство было весьма своевременным.
Слова Долгорукова подействовали. Ярк отступил на шаг, провёл рукой по лицу.
— Прости, доктор. Я… я просто схожу с ума от беспокойства. Аглая мне как родная дочь.
— Понимаю, — кивнул я. — Беспокойство естественно. Но оно мешает работе. Доверьтесь мне.
А свою выгоду я всё равно получу. И она будет куда ценнее любых денег. Спасённая дочь графа — это пожизненная лояльность всего рода Ливенталь. И ещё кое-что…
— Что ты будешь делать? — спросил Ярк уже спокойнее. — Как проходит ритуал?
