Я никогда не интересовалась политикой и если и видела фотографии Александра в юности, то не особенно их рассматривала. Но сейчас сходство двоих мужчин поразило меня, и я застыла, лихорадочно вспоминая степень близости Холдов к императорскому роду.
— Алиана? — выгнул бровь маршал.
— Скажите, господин Холд, вам никогда не говорили, что вы почти копия Александра?
Он расхохотался.
— Вы потрясающе аполитичны, дорогая, — ответил мужчина, и это обращение неприятно резануло слух. — Говорили, и не раз, но в этом нет ничего удивительного — я прихожусь ему троюродным племянником.
Я кивнула, принимая объяснение. Сонный дежурный открыл нам дверь, и мы вышли на улицу.
Шел дождь. Молчаливый охранник раскрыл над нами зонт, а сам стойко шел рядом с непокрытой головой. Элизабет юркнула под второй зонт к его коллеге, и мы, ускорив шаг, направились к двум одинаковым автомобилям — маршала и его охраны.
Дорога до столичного особняка Холдов не была долгой. Крошечный дом приветливо распахнул свои двери, встречая нас. Недвижимость в центре Вирджинии стоила баснословно дорого, и я не питала никаких иллюзий на счет скромных размеров городского дома маршала. В отдельностоящем особняке в центре столицы не было ничего скромного.
Две горничные, удивительно улыбчивые и бойкие для двух часов ночи, проводили нас с Элизабет в спальни. Я легла в кровать, но сон не шел. Меня мучила жажда и, несмотря на некоторую скованность из-за отсутствия в еще не знакомом мне доме госпожи Дианы, я решила не тревожить Лиззи и самостоятельно наведаться в кухню. Тем более шум давно утих, и все обитатели дома разошлись по своим спальням.
Взяла из шкафа халат, потуже затянула атласный пояс и вышла из комнаты. Кухня нашлась сразу, всё же дом этот был не в пример меньше поместья в Южном.
Залпом осушила стакан, поставила его в мойку, выключила свет и вернулась в коридор. От усталости свернула не в ту сторону — это я поняла по горящему свету в открытой настежь комнате. Кабинет или библиотека, судя по стеллажам с книгами, которые я могла видеть из коридора.
Если бы я и была любопытной, то и тогда не стала бы заглядывать внутрь. Слишком опасным казался мне хозяин этого дома. Сердце застучало, и я сделала шаг назад, чтобы, не дай Бог, не потревожить Холда, если он действительно там. Локтем задела картинную раму в коридоре. Звук был не громким, и всё же маршал услышал.
— Заходи, — громко сказал мужчина, наверняка спутав меня с кем-то из слуг.
«Нет уж, спасибо», — поёжилась я от перспективы провести с Холдом-старшим несколько минут наедине и тихонько шагнула обратно в сторону кухни, но господин Николас окрикнул меня.
— Ну же, Алиана. Или тебе нечего спросить?
Кровь прилила к щекам, мысли лихорадочно заметались в голове. У меня было множество вопросов и странная уверенность в том, что ни на один из них я не получу честного ответа. Я чувствовала себя маленькой глупой мышью, которую матерый кот пригласил на званый ужин, вдоволь до того наигравшись.
И всё же я пересилила страх.
Окинула себя придирчивым взглядом. Тонкий халат, пусть и длиною до пола, выглядел фривольно для беседы с мужчиной, а завязанный на манер банта пояс навевал ассоциацию с подарочной лентой.
Как будто гостья готовилась стать главным блюдом на праздничном столе.
«К черту!» — решила я и вошла.
В кабинете пахло табаком и кожей. Господин Холд сидел на темно-зеленом диване в углу комнаты и задумчиво вертел в руках бокал со льдом и чем-то бурым на дне.
— Ты очень напугала меня сегодня, девочка, — заметил мужчина и рукой указал мне на кресло напротив. — Садись, — приказал он, и я послушалась.
Присела на краешек, отмечая гладкость дорогой кожи под рукой, бросила взгляд на зеркальную дверцу, вероятно, бара и на отражение теперь уже пустого коридора в ней.
А затем прямо посмотрела на господина Николаса.
— Спрашивай, — небрежно разрешил он и сделал глоток.
— Зачем вы удочерили меня? — не стала я разводить политесов.
Холд недовольно поморщился.
— Алиана, — укоризненно покачал он головой, — не заставляй меня разочаровываться в вашем пансионе. Говорить прямо — немыслимо при императорском дворе.
— Я никогда не мечтала о дворцовой жизни, — упрямо ответила я.
— До весны ты как раз успеешь пересмотреть свои желания.
— И даже то, что Бонкам запрещено являться ко двору, не станет мне помехой?
— Не только ко двору, но и покидать Эдинбург, — поправил меня Холд. Но это и есть ответ на твой первый вопрос, — усмехнулся мужчина. — Ведь ты больше не Бонк, тебя это не касается.
Наверное, я слишком устала, перенервничала и была чересчур возбуждена, потому что не смогла сдержать сарказма:
— Да вы моя крёстная фея! — зло процедила я. — Осталось получить хрустальные туфельки и бежать на свидание с принцем. Жаль только в полночь карета превратится в тыкву! — резко поднялась с кресла.
Полы халата раскрылись, открывая ноги.
