— Я рядом, — вновь повторил он, а я изо всех сил вцепилась в его спину, носом уткнулась в теплую шею, вдыхая его запах, губами слушая ровный пульс. Затихая и успокаиваясь от его близости, вжимаясь в его тело, чтобы спрятаться от жестокого мира вокруг.
Темно, нет света. На низком зимнем небе не видно звезд. Но мне не страшно не видеть. Там, за его спиной, нет ничего красивого. Только ложь, предательство и боль.
Я глубоко вдохнула, Никки погладил меня по волосам.
Жаль, что нельзя провести в твоих руках вечность, юный господин Холд.
— Знаешь, Ани, это так странно ошибаться. Больно, — тихо сказал он, щекоча мое ухо губами.
— Знаю. Очень больно, — шмыгнула я носом. — Но разве с тобой это возможно?
Никки хмыкнул, а я вдруг поняла, что стою на носочках, он фактически держит меня на руках. Мне пришлось отстраниться, это казалось маленькой смертью, так страшно было его отпускать.
Он наклонился ко мне, руками обхватил мое лицо, лбом прижался к моему лбу и ответил:
— Оказалось, возможно. Я позволил тебе ошибиться, но ошибся сам.
Он опять говорил в своей излюбленной манере. От меня, как всегда, ускользал смысл его слов, но сейчас это совсем не раздражало, наоборот, еще больше успокаивало меня.
Я знаю, почему на небе нет ни одной звезды. Космос не где-то там, над головой, он прямо здесь, в темных глазах напротив.
Он всё понимает, ему миллиарды лет.
— Ты ведь об этом умолчал летом, Никки? Это правда? Я — и есть демон?
— Правды не существует, — он погладил меня по щеке, избавляя от жара пощечины. — Демон — человеческое, а значит, ошибочное определение.
Я прижалась к его руке.
— Мне страшно, Никки.
— Не бойся, — он губами коснулся моего лба. — Демон ты или нет, не имеет никакого значения. Ведь ты — это ты. И я — твой.
Конец.
