– Красная тушь есть? – спросил Гуэй, но Сяо Ту был оглушен. – Красная тушь! – громче повторил мастер.
– Н-нет, – ответил Сяо Ту, наконец обратив на него внимание.
Не имея альтернативы, Гуэй начал выводить символы на тряпице собственной кровью. После чего прочел над ней заклинание и, подойдя к разъяренному и обезумевшему Хуо Вану, припечатал талисман ему на лоб.
– Уймись, – скомандовал он демону, и Ми Хоу обмяк в его руках.
– Как ты мог со мной так поступить? – возмущался Ми Хоу, потирая больные виски. – Ты знаешь, как после этого голова болит? Особенно когда талисман пишется кровью заклинателя. Ты хоть знаешь, какая у тебя тяжелая ци?
Они снова сидели в лесу, как оказалось, недалеко от деревни, защищенной талисманами. В саму деревню они войти не могли из-за Ми Хоу – его не пустили бы талисманы, – поэтому Гуэй остался, защищая друга от возможных нападений разбежавшихся по лесу цзянши.
Сяо Ту же остался из солидарности и для того, чтобы помогать следить на случай появления цзянши, пока мастер был занят составлением новых талисманов, не похожих на предыдущие. Их, к слову, он тоже писал своей кровью.
Сейчас цзянши поблизости не было. Выяснилось, что те из них, кто пытался преодолеть границу, как только возник дым от пожара в мертвой деревне, сразу же устремились кто куда.
Могли ли голодные мертвецы из-за какого-то пожара вдали добровольно оставить добычу, которая находилась прямо перед ними? Нет. Значит, кто-то боялся потерять ценное для него оружие.
– Так ты говоришь, – подвел итог рассказанному Ми Хоу, – что, пока наш кролик спасался от цзянши, тебе удалось пробраться в дом и найти внутри талисман, приманивающий мертвецов?
– Именно, – ответил Гуэй. – Тот, кот управляет цзянши, либо неумелый заклинатель, либо же использует слабые талисманы себе на пользу. Они не могут приманить большую группу мертвецов, но вполне сносно справляются с тем, чтобы удерживать подле себя десяток.
– Значит, мы имеем дело с каким-то неумехой? – раздосадованно спросил Ми Хоу.
– Точно не знаю, но с уверенностью могу утверждать, что он весьма осторожен, поскольку мне пришлось повозиться, чтобы отыскать талисман. Он был спрятан в шкатулку, зарытую в земляном полу. Не будь я мастером, не умей такие вещи находить, шкатулка так бы в земле и лежала. Ясно одно: он сделал это для того, чтобы в случае, если кто в деревню забредет или придет сразиться с цзянши, этот талисман не обнаружил.
– Нам нужно преподать урок этому больному на голову человеку, – оскалился Ми Хоу.
– Не могу сказать, что это был один человек, – отрицательно покачал головой мастер. – И, если вспомнить проклятые монеты в городе, то становится очевидным, что кто-то старается внести в порядок этого тихого места настоящий хаос. Это не меньше чем мятеж. Если так, то, вероятнее всего, за это ответственны сторонники прежней династии. Должно быть, их группа не так многочисленна и влиятельна, чтобы вступить в открытый конфликт. И несмотря на это, они полностью лишены морали. Не знаю, на что они рассчитывают. Хотят, запугивая и убивая людей, вернуть власть Юань?
Гуэй был явно разозлен. Впервые на его безупречном лице Сяо Ту увидел выражение праведного гнева. Ну как такой человек может стремиться стать демоном?
– Интересно, – продолжал Гуэй, выводя новую черту на листе, – насколько же противоречив мир. Дело ба цзяо гуй является примером того, как сам народ противится изменениям, защищая и даже совершая преступления в угоду сохранения старых укладов. Нынешнее же – самое настоящее восстание против Мин, поднятое теми, кто мстит за гонения на родственников Юань и изменение порядка.
– И что нам в таком случае делать? – спросил Ми Хоу, не понимая, куда ведет темный мастер.
– Ничего особого. Как я и говорил, если дело настолько серьезное, то должны вмешиваться определенные министерства, сыщики и, конечно, мастера со всех пяти даосских пиков. А может, и четырех буддистских гор. Все кто угодно, но не мы. Со своей стороны мы уже сделали достаточно: выяснили причину, защитили местных и сообщили властям. Теперь будем ждать, когда трус братец Цзе Чэн приведет кого-то из Сюанькун-сы.
– А я все равно верю, что брат Цзе Чэн пошел сражаться с цзянши, – настаивал Сяо Ту.
– Тогда он глупец. Мы его не видели, а значит, либо от него не осталось ничего, либо он вовсе там не был.
– Может, это он зарыл тот талисман, – предположил Сяо Ту.
– Нет, – уверенно ответил Гуэй. – Ты тоже видел несколько таких талисманов в лесу вблизи живой деревни.
– А еще мы видели сестрицу Ли, – вспомнил Сяо Ту, опустив голову. – Кажется, она бежала домой… но не успела…
– Так что? – Ми Хоу резко вскочил. – Больше мы и правда сделать ничего не можем?
– Можем, – отложил последний талисман Гуэй. – И сделаем. Сядь. Если здесь упадешь, точно ничего не сможем.
Ми Хоу, покачиваясь, опустился обратно на пень.
– Верное решение мне подсказал как раз тот, кто заманивал цзянши. А вместе с ним и брат Ма, и, как ни странно, тот разговор двух последователей Конфуция…
– А еще годы на горе Цинчэншань и наставник У Лин… – передразнил его Ми Хоу.
