– Да, ты тоже человек, но ты не такая же, как они, – сказал Тайг. – Я не сужу обо всех, основываясь на действиях некоторых людей. – Он вытер мои слезы со щек большими пальцами. – То, о чем ты рассказала, – не редкость. На нас охотятся на протяжении нескольких веков. Те из нас, кто живет за пределами Тирманна, знают о подобных рисках. Уверен, и убитый пука знал об опасности.
От того, что ты знаешь о рисках, легче не становится. Это не решает проблему.
Я вытерла последние слезы. Наверняка я выгляжу ужасно. Мое сердце разрывается на части, как и я сама. Я чувствую, что оказалась меж двух огней. Между людьми и дану. Между Тайгом и Робертом.
– Ты уверен, что это был не Рори? – спросила я.
– Уверен. – Тайг убрал руки от моего лица. – Мы с Рори провели вечер вместе. Отнесли тело Марины в замок, – тихо сказал он, глядя в пол.
Марина. Женщина, которую он убил. Нет, женщина, которая поцеловала Тайга против его воли.
Когда мы с Робертом уехали из центра города, я умоляла его отвезти меня на побережье. Я обрисовала ситуацию, сказав, что хочу помочь несчастным детям, у которых умерла мама. Роберт сказал, что я слишком заботливая и что побережье кишит преступниками. Он отказался ехать туда, объяснив это тем, что беспокоится о моем благополучии.
– Я не мог перестать думать о детях после твоей лекции, – сказал Тайг, поморщившись. – Поэтому мы отправились к Марине домой… Дела там обстоят намного хуже, чем я мог предположить.
– Что ты там увидел? – спросила я, прижимая руку к груди.
Тайг приподнял голову и посмотрел на меня из-под темных ресниц.
– Не хочу расстраивать тебя еще больше.
Я уже расстроена, так что переживу. Мне нужно было стоять на своем. Мне нужно было сказать, что пойду одна, без Роберта. Но я уступила ему, чтобы избежать ссоры, потому что так было проще. Потому что, если я хочу быть с мужчиной, которого, как мне кажется, я люблю, мне нужно учиться быть благоразумной, послушной женой.
– Все равно расскажи, – попросила я.
Тайг закусил губу.
– Дети были заперты в свинарнике, – сказал он. – У самой старшей девочки – синяк под глазом. Все замерзшие, грязные, тощие, одна кожа да кости. Я не мог оставить их там, потому что очевидно, что их отец пускает кулаки в ход, как только возвращается домой, так что… – Тайг скорчил гримасу. – В общем, мы их похитили.
Я сделала шаг назад, чтобы лучше рассмотреть его лицо.
– Вы похитили детей.
Тайг избегал встречаться со мной взглядом и уставился в угасающий огонь.
– Фактически детей похитил Рори. Я украл только свинью.
– Свинью?
Мне послышалось? Должно быть, я не так трезва, как мне казалось.
Тайг кивнул.
– Самый младший устроил истерику и сказал, что никуда не уйдет без своего поросенка. Сейчас и дети, и поросенок у наших друзей, которые живут на окраине Черного леса. Они небогатые, но они хорошие люди.
Пока я сидела в теплом, уютном домике Роберта, набивая желудок едой, наследный принц Тирманна был занят похищением детей и кражей поросенка. Тайг помогал людям, в то время как друзья Роберта охотились на несчастного пуку.
Тайг вздохнул, измученный тяжестью своего бремени.
– Послушай, – сказал он, – я ужасно сожалею о том, как я вел себя по отношению к тебе раньше. Я думал, что привык не получать того, что хочу, но я не смог так просто отступить, когда увидел свет в конце туннеля. Мне не следовало предлагать тебе остаться моей женой: никто не заслуживает подобного наказания. И мне также не следовало просить тебя убить меня. Риан с радостью замарает руки моей кровью, когда я вернусь домой.
Я хотела сказать, что все в порядке, но это не так. Тайг наговорил мне немало гадостей, и это было несправедливо по отношению ко мне. Но я понимаю, что те слова породила не ненависть, а отчаяние.
– Я прощаю тебя. За все.
– Правда? – он нахмурился, внимательно вглядываясь в мое лицо.
Я кивнула.
– Ты прощаешь меня, – повторил он, полным недоверия голосом. – Вот так просто? У тебя нет никаких просьб или условий? Не станешь требовать компенсацию?
– Патрик говорил, что истинное прощение дается легко, без всяких условий.
Прощение нельзя купить. Прощение происходит по велению сердца, когда ты выбираешь любовь вместо ненависти. Прощение – это свобода.
– Патрик был славным малым, – сказал Тайг, тяжело вздохнув.
– Да, это так.
Патрик был моим самым лучшим другом.
Между нами воцарилось молчание. Чем больше оно тянулось, тем более неловким становилось. Мне хотелось сказать что-нибудь, чтобы разрядить обстановку, но слова не шли на ум.
– Я… эм… Я пойду. – Тайг попятился к окну, как будто он не хотел поворачиваться ко мне спиной. Как будто он не хотел уходить.
И, возможно, я была не совсем готова его пока что отпустить.
– Как ты узнал, что ты мне нужен?
Тайг изогнул губы в виноватой полуулыбке.
– Возможно, я сидел в саду у тебя под окном, а возможно, и нет, – сказал он.
Я посмотрела в темное окно, в котором отражается огонь из камина.
– Ты сидел под окнами моей комнаты? – спросила я, снова глядя на него.
Улыбка Тайга превратилась в оскал.
– Никто не знает. Может, да, может, и нет. – Он пожал плечами.
Он просто неисправим!
