— Э? — он не понял.
Катин вопрос внезапно выбил его из некоей своей колеи, на которую он так-то уже настроился. Теперь он не знает, как лучше ответить. Он не знает, что спросить. Он, почти не подав виду, — растерялся.
Катерина оценивает ситуацию. Проведя явно тщательный анализ, она опустила поднятую, и ранее ударенную, руку и пошла на временное перемирие:
— Ну так и забери эту хуилу.
Она взяла Софу за руку и потянула:
— Пошли.
София легко подалась за ней.
Крепкий, и как-то неожиданно для самого себя, снова посмотрел на Софу, удивлённый, кажется, всему. Он так и не понял до конца, что сейчас вообще произошло. Она же заметила его взгляд и посмотрела в ответ: с пусть не яркой, но хорошо читаемой, и теперь уже очевидно злой, — утомлённостью.
Никем так и не замеченным остался только взгляд Маши. Она вместе с Лизой стояла за спиной у Кати. И пристально, но тоже тщательно скрывая это, смотрела на Крепкого. Чуть покрывшись таким сейчас, как ей казалось, неуместным румянцем. Но и Маша, и Лиза — теперь развернулись. На них сейчас надвигалась Катя, с Софой.
Девушки уже ушли, а Крепкий всё пытался сообразить — как ему хотя бы этого спросить, которого он держит. А он держал, и держал цепко. Но всё же удерживаемый приложил наконец усилия: чтобы вырваться из нежеланных им объятий. На лице вырывающегося отразилось глубокое презрение к ситуации, в которой он оказался. Крепкий разжал руки.
Младший парень выбрался, отмахнулся, и развернувшись и обойдя старших, пошёл прочь и от них, и вообще оттуда. Крепкий и так был не в духе, а теперь ещё больше разозлился. Он тоже развернулся и пнул младшего по заднице, тот удивлённо обернулся и испуганно ускорил шаг. Один из сопровождавших Крепкого — улыбнулся, и даже потом рассмеялся.
Крепкий же решил добавить: теперь он собирался нижней частью стопы придать разгона, и выпнуть подальше. Но другой товарищ, совсем не смеявшийся, подхватил его со спины под руки и потянул назад. А это всё было не так-то и просто при значительной разнице в росте и массе. Но усилия не пропали даром — Крепкий смог оставить на штанине младшего лишь небольшой пыльный след от малой, передней части своей подошвы. Но при этом чуть не упал. Друг же хоть и с огромным трудом, однако удержал и себя, и Крепкого.
Младший быстро ушёл, больше не оглядываясь. Старшие, вынуждено маневрируя, встали наконец на ноги ровно. Крепкий с мягким, уже привычным ему, осуждением посмотрел на удержавшего, ничего однако не сказав. Зато кое-что сказал тот, кто стоял рядом и всё это время улыбался:
— Я заметил, что рябая до последнего косо смотрела. Может, чмырнём её? — предложил с большой охотой.
И пока он это всё говорил, с Крепким происходили новые метаморфозы. Ещё на слове "рябая" его лицо исказилось слепой яростью, он уже тогда начал поворачиваться к попутавшему. А сразу после "чмырнём" он навис над Чмырюном:
— Те чё, въебать, что ли?!! — брызгая слюной в лицо новому врагу проорал Крепкий.
В свою очередь парень — удерживавший ранее — тот тоже сразу понял, что будут проблемы. И тоже ещё на неожиданно услышанном "рябая". Он сжал пальцами переносицу. А после, опомнившись, успел снова схватить Крепкого, отрицательно тряся при этом головой другому. Он задействовал целый арсенал мимики, чтобы указать Чмырюну — не развивать эту тему.
Но тот и сам потерял всякое желание продолжать разговор. Просто-напросто испугался. Отшатнулся, развернулся и пошёл обратно — туда, откуда они пришли. Спустя несколько шагов приподнял руку тыльной стороной ладони назад. Он так отмахнулся. Чтобы вернуть себе самообладание.
Вынужденный же вновь удерживать Крепкого друг — повернул собственно удерживаемого в противоположную сторону: и тогда лишь отпустил. Тот, недовольный, пошёл вперёд, не оборачиваясь ни на кого. А вот его товарищ обернулся.
Он подождал. И дождался: когда Чмырюн всё-таки посмотрел назад. Удерживавший постучал указательным пальцем себе по виску — намекая осознать. Чмырюн же просто снова отвернулся. Намекавший тоже. А затем широким шагом догнал Крепкого.
Так они и разошлись в разные стороны. Но вот только у двоих из этих трёх основная тема занимавших их мыслей очевидно сходилась. Однако отличаясь по настроению и намерениям. Темка цепко захватила обоих. И была ей: девчонка София.
-
Глава 02:
“Внутри и Снаружи”
Старенький трамвай мерно и мирно ехал по привычным для него путям. День за днём он вёл с ними одни и те же тактильные беседы. Предсказуемые и неспешные.
Александру тоже знакомы были и эти пути, и улицы, дышащие за окном. На живые их дома и деревья он и смотрел, размышляя о чём-то явно тяжёлом для него. Отвлёкся, повернулся к почти пустому нутру вагона, в котором кроме него куда-то ехало всего-то несколько человек. И вообще никто из них не обращает на Александра внимания. Он задумчиво осмотрел свой балахон и босые ноги, и снова посмотрел на других пассажиров.
