Создание являло собой воистину впечатляющее зрелище. Столь же огромный, как любой из трёх самых крупных членов его боевой орды, он представлял собой тварь из плитоподобных мышц и раздутого тела, с руками, как лопаты, и копытами — как наковальни. Татуировки и замысловатые клейма покрывали волосатую плоть, создавая узор, который, казалось, изменялся при каждом движении зверолюда. В одной лапе тварь держала демоническое копье с оголовьем из чёрного железа, на котором были вытравлены вопящие символы.
— Это всё принадлежит Аспару, — повторил Владыка Зверей, глаза зверя светились совсем не звериным интеллектом. — Каждый клочок земли, каждый камень — его. Так сказали боги.
— Твои боги, не мои, животное! — сплюнул Людендорф и приглашающее взмахнул мечом. — Что ж, тогда подходи. Давай потанцуем, обросший ты дурень.
Зверь на это ответил мокрым смешком, звук из искажённой глотки существа показался странно гулким.
— Зачем? Ты — мёртв, а Аспар не сражается с мертвецами.
Лик Людендорфа искривила гримаса ненависти.
— Я не умру. Пока есть ещё хоть какой-то шанс, моё тело не упадёт хладным трупом! — его горящие ненавистью глаза уставились на сброд позади зверолюда. — Я прикончу вас всех, заставив захлебнуться в собственной крови. Я возьму ваши головы и насажу их на колья своих стен! — крапинки пены собрались в уголках его рта, пока он проклинал их. Некоторые сжались от ярости в голосе человека. Некоторые, но не главное порождение Тёмных богов. Владыку Зверей сия речь не впечатлила.
Могучий повелитель орды ударил древком копья по камням площади.
— Какие стены, «большой человек»? Эти? — он поднял мускулистые руки и показал на стены за своей спиной. — Эти стены принадлежат Аспару! — словно в подтверждение этих слов, стаи вопящих гарпий спустились на стены, в то время как ещё большее количество лениво кружилось в задымлённых небесах, вонявших кровью и бойней. — Отныне этот город принадлежит богам, человечишка. Мы разберём его по камешку и ваши черепа будут хрустеть под нашими копытами, когда мы станем плясать на его костях. Склонись пред волей богов, «большой человек». Аспар не даёт пощады, но они могут.
Людендорф издал животный рык и ринулся в атаку, жажда убийства горела в его глазах. Зверолюд обнажил острые клыки и поднял копьё. Но прежде, чем он успел сделать что-то большее, раздался винтовочный выстрел, разорвавший опустившуюся на площадь тишину. Лорд стада отшатнулся, взревев от неожиданности, когда пуля из длинноствольной винтовки поцеловала его в морду, оставив капельку крови, как отметку. Его воины разразились какофонией воплей и рёва и рванули в атаку, окружая Людендорфа, в то время как гарпии отыскали стрелка и вытащили его из укрытия. Пронзительные крики несчастного резко оборвались, когда крылатые твари разорвали его на куски и засыпали превратную площадь ошмётками его плоти и обломками оружия. Внизу, курфюрст прорубался через площадь, разя врагов Погибелью Маликейма, и спустя несколько секунд ему удалось вырваться из кольца, переступая через поверженных зверей, что из последних сил цепляли его за ноги в отчаянной попытке свалить своего убийцу.
Кровь застилала ему глаза, в ушах гудело от звона сталкивающейся стали и топота и воплей его врагов. Людендорф поднял меч. Улица под его ногами задрожала, когда что-то тяжёлое двинулось в его сторону.
— Ко мне! За Холланд! — крикнул он поднимаю клинок и ревя во всю глотку. — За Сигмуса и Рождённых Небесами!
— Уже здесь, мой граф, — приветственно выкрикнул голос. Людендорф стёр кровь и увидел знакомую фигуру Арика, двоюродного брата Людендорфа.
Он был худ, по волчьи поджарое тело было облачено в красно-зелёную ливрею и покрытые замысловатой гравировкой доспехи наивысшего качества. Одна облачённая в защитную перчатку рука сжимала Клинок Мясника, оружие, что полностью соответствовало своему имени. Это была грубая вещь, выкованная и отобранная у кровожадных племён огров, коим при прежних хозяевах толстозадые твари разделывали тела побеждённых. В его лезвии не было изящества — оно рубит и рвет плоть, не больше….но и не меньше. За ним шли Свои — одоспешенные меченосцы личной гвардии графа, облачённые в полулаты и надушенные одежды, с жестокими глазами солдат-ветеранов. Каждый нёс двуручный меч, стоивший как годовое жалованье обычного бойца ополчения. Фаланга больших мечей быстро приблизилась, и воины окружили своего курфюрста, в тот самый миг, когда улица задрожала под копытами приближающихся зверолюдов.
— Ты вовремя, — сказал Людендорф, резко ухмыльнувшись, когда Крумхольц обошёл его и заблокировал удар, который бы отрубил мужчине ноги по колено. Клинок Мясника запел, его зазубренное остриё выпотрошило раздутое брюхо зверолюда и отшвырнуло его обратно в толпу сородичей.
— И оставить тебе всё самое интересное? Как я мог, Микаэль? — ответил воин блокируя ещё один удар зверолюда и пинком по прикрытому только мехом паху отталкивая тварь от себя. — К тому же, если бы ты не решил взять их всех на себя, то мне не пришлось бы приходить и вытаскивать твою задницу из огня.