Заремба поправил галстук и, оглядев присутствующих, спросил:
- А ведь наши рабочие действительно заслужили это, не так ли? - И, не дожидаясь ответа, сказал: - Так! Именно! Мы с вами, если можно так выразиться, только мозг. Даем направление. Но, сказать по чести, товары для народа творятся руками простых тружеников фабрики. Им и хвала. Им и спасибо.
Тихо шумел кондиционер, в комнате стояла тишина. Даже фикус, стоявший в углу, казалось, прислушивался к словам директора.
- А теперь разрешите представить вам Флору Юрьевну Баринову. Заремба указал на девушку в ослепительно белой кепочке с крошечным козырьком, очень мило сдвинутой набок, в шелковой блузке и синих атласных брючках, присобранных на щиколотках. На ногах у нее были кроссовки, в руках - блокнот и шариковая авторучка. Через плечо висел фотоаппарат.
Баринова чуть приподнялась со стула.
- Представитель областной телевизионной студии, - продолжал Фадей Борисович. - А это наш главный специалист - Герман Васильевич Боржанский...
Лет пятидесяти пяти, с крупной головой, рыжей бородой и потухшей трубкой в зубах, Боржанский, не вставая с места, чуть улыбнулся и поправил:
- Главный художник.
- А дело у нас какое? Художественное, - заметил директор.
Баринова что-то чиркнула в блокноте.
- Начальник специального экспериментального цеха, мы это подразделение обычно называем СЭЦ, для краткости, - объяснил Заремба, Евгений Иванович Анегин. Лихой казак и прекрасный организатор производства...
Начальник цеха, с которым в свой приезд беседовала Гранская, поднялся и вежливо поклонился.
- Вот это да! - восторженно вырвалось у девушки. - Просто превосходно! Онегин, Пушкин, творчество! Представляете, как это можно будет обыграть?!
Начальник СЭЦ пробасил:
- Только не Онегин, а Анегин.
- Все равно, - сказала Баринова, и ее авторучка забегала по бумаге. Зритель сразу запомнит... Первая находка!
- Завтра вы сможете сами познакомиться с другими нашими командирами производства, - повернулся к девушке Заремба. - Вы просили меня об этом, не так ли?
- Да, да, - ответила Баринова.
- А сейчас перед вами люди, которые осветят наше главное направление. Стратегию, так сказать, и тактику!..
- Из какой вы редакции? - поинтересовался Боржанский, посасывая чубук трубки.
- Общественно-политической. - Видя, что ответ не совсем удовлетворил главного художника, Баринова поспешно сказала: - Я хотела бы пояснить. Вернее, познакомить со своим замыслом...
- Простите, - перебил ее Фадей Борисович, - мы все здесь люди творческие... Чтобы было меньше официальщины, прошу, - указал он на кресла под фикусом.
Там Заремба говорил и с Гранской.
Все разместились за журнальным столиком. Секретарь директора принесла кофе. Разливал его Фадей Борисович.
- Извините, - сказал он, отваливаясь на спинку своего массивного кресла, держа дымящуюся чашечку, которая в его здоровенной руке выглядела наперстком. - Мы вас слушаем.
- Благодарю... Вы не совсем правильно выразились, Фадей Борисович. Это будет не фильм... Вы все, надеюсь, смотрите передачу "От всего сердца"?
- Не пропускаю, - кивнул Заремба.
- А как же! - подхватил Анегин.
Боржанский промолчал.
- Ее у нас в области делают по образу и подобию Центрального телевидения. Там "От всей души" ведет Валентина Леонтьева. Знаете?
На сей раз ее собеседники кивнули одновременно.
- Я считаю, слепо копировать ЦТ - не творческое дело! Нужен свой подход. У меня даже был спор с главным редактором студии. И я его убедила...
- Я тоже всегда за творческий подход, - солидно заметил Заремба, ставя пустую чашку на стол. - Идея должна быть одна, а решение... Здесь мы с Германом Васильевичем, - кивнул он на Боржанского, - и Евгением Ивановичем, - поклон Анегину, - вот так! - И директор прочно сцепил пальцы рук.
- Как раньше решалась передача? - горячо продолжала Баринова, ободренная словами директора. - Съемки в зале. Сидят люди, в орденах и медалях, смотрят на вас с экрана... Ведущий произносит слова. Пускай душевные, хорошие. Но ведь нам хочется увидеть этих людей за станком, дома, за любимым увлечением... Так я мыслю?
- Безусловно, - кивнул Фадей Борисович. - Мало мы показываем наших тружеников среди друзей и близких.
- На отдыхе, в конце концов! - все больше загоралась Баринова. И хотя в кабинете было прохладно, на ее остреньком, с веснушками носике заблестели капли пота. Темно-каштановые волосы, подстриженные под французскую певицу Мирей Матье, все время колыхались от резких движений хозяйки. - Вот это будет достоверно! Понимаете, я, зритель, тогда поверю. Не поверхностно увижу людей и их производство, а изнутри. Надо идти от индивидуальности каждого человека.
- Изнутри - это хорошо, - довольно закивал Фадей Борисович. - Человек никогда не подведет. Фигурально выражаясь, люди - наше главное богатство.
