- Передача о вашей фабрике будет экспериментом, - с волнением продолжала Баринова. - И поэтому я согласилась быть автором сценария. Но чтобы сценарий и передача получились такими, как я задумала, мне нужно вплотную познакомиться с коллективом, его производством, бытом, узнать поближе людей, проникнуться волнующими их проблемами. - Баринова замолчала, подумала, внимательно посмотрела на собеседников и сказала: Чего греха таить, обычно мы, телевизионщики, скучно, стереотипно снимаем производство. Приезжает наша телевизионная группа во главе с режиссером на предприятие. Где, что? Кого снимать? Иванова, Петрова, Сидорова? Пожалуйста. Причешут, пригладят героя передачи, сунут в руки текст - и застрочила камера... Уехали, смонтировали, и очередная, простите, постнятина готова. Портрет на витрину... А мне нужен настоящий Иванов, Петров, Сидоров! Не причесанный! С его человеческим нутром, с его прошлым и настоящим. Я должна знать, чем он дышит! Что у него? Может, огородик, может, голубятня...
- Во-во, сам гонял в детстве, - обрадовался Заремба. - Два пальца в рот - за пару кварталов слышно...
Боржанский, едва улыбнувшись и бросив взгляд на могучую фигуру своего начальника, заметил:
- Не скромничайте, Фадей Борисович. Ручаюсь за все пять...
- Возможно, - без улыбки согласился Заремба. - Знатно свистел.
- А сейчас? - поинтересовалась Баринова. - Ой, простите, я имею в виду не свист, а голубятню...
- Годы не те, - вздохнул директор. - Но мы найдем вам голубятника. Он посмотрел на Боржанского. - Механик у нас, кажется, из пошивочного?..
- Я не конкретно, - сказала девушка. - Любое хобби...
- Если надо - будет и хобби! - твердо пообещал Заремба.
- Повторяю: я должна проникнуться духом коллектива, подышать с ним одним воздухом, - самозабвенно говорила Баринова. - Чтобы зритель видел не только то, что в кадре, но и ощущал, что за кадром. И поэтому я должна пожить среди людей, которых предстоит показать на экране...
- Вы совершенно правильно ставите вопрос! - поднял палец Заремба. Злободневно, в свете последних указаний. Милости просим, живите среди нас. Мы обеспечим. Посмотрите, как наши рабочие трудятся, как отдыхают. Побываете у наших передовиков дома. Субботник устроим. А у нас дружно выходят на всякие мероприятия! Как один! Верно я говорю, Герман Васильевич? - повернулся он к Боржанскому.
- Точно, - подтвердил тот.
- Товарищи, миленькие, - расчувствовалась Флора Юрьевна, - помогите мне! Понимаете, мое убеждение, что непременно должно быть творческое содружество между тем, кто снимает, и тем, кого снимают! Без этого наше документальное искусство мертво! И вы должны участвовать в создании передачи так же полноправно, как и вся съемочная группа!
- Поможем? - Заремба впервые за весь разговор засмеялся, обращаясь к подчиненным.
- Об чем речь! - откликнулся Анегин.
- А вы? - с укоризной сказал главному художнику Фадей Борисович. Мне кажется, корреспондент и художник - родственные души... Ну, смелее, Герман Васильевич!
Боржанский вынул изо рта трубку.
- В кино и телевидении - профан. Что нужно показать, рассказать пожалуйста. - Он пристально посмотрел на девушку: - Флора Юрьевна, скажите честно, почему вы выбрали именно нашу фабрику?
Та растерянно развела руками:
- Ну... Как вам сказать... Мне поручили... И вообще, сувениры - это интересно. Да и коллектив ваш один из передовых. - Она замолчала.
- В Южноморске есть более современные предприятия, - спокойно продолжал главный художник. - Электроника, например. Модно, на переднем крае науки... Честное слово, подумайте.
- Тема и объект согласованы в обкоме, - сказала Баринова.
- Да, да, - подтвердил Заремба. - Мне звонили. Утверждено.
- Странно, - улыбнулась Баринова. - Обычно люди мечтают попасть на экран...
- А по-моему, за человека должно говорить его дело, - усмехнулся Боржанский. - Пресса, радио, телевидение... - Он пожал плечами. - Хотеть этого - по меньшей мере нескромно.
- Вот вы говорите, электроника, - вдруг опять зажглась Баринова. - А красота? Изящная вещь в доме? Это же очень нужно, просто необходимо! Всегда! Как говорил Достоевский - красота спасет мир... И для экрана это выигрышный материал. Сувениры, игра красок... Будем снимать в цвете!
- Убедили, - кивнул главный художник, пряча улыбку в бороду. - К вашим услугам.
- Ну вот и хорошо, ну вот и правильно, - встал Заремба. - И советую начинать съемку прямо с Германа Васильевича. Ведь он - гордость коллектива. Представляете, Флора Юрьевна, Герман Васильевич совсем мальчишкой партизанил, награжден боевым орденом за подвиг. И - талант...
- Это интересно, даже очень, - встрепенулась Баринова, хватаясь за ручку и блокнот.
Но в это время Боржанский поднял руку:
- Фадей Борисович, я думаю, что у нас еще будет время поговорить. А сейчас надо устроить нашу гостью, дать ей возможность отдохнуть...
- Согласен, согласен, - извинительным тоном сказал Заремба, тут же прошел к своему столу и нажал кнопку звонка. - Соедините с Крутояровым, сказал он появившейся секретарше.
Та, молча кивнув, вышла. Фадей Борисович вернулся под фикус.
