Честно говоря, он не ожидал, что Лев Григорьевич согласится, и заранее радовался этому: в горячке последних дней приезжал поздно, так что хотел провести сегодняшний вечер дома с женой, которая жаловалась, что совершенно не видит мужа.
"Ну что ж, встряхнуться тоже не мешает", - решил он.
До селиванского леспромхоза было километров шестьдесят. Там и отличный лес, и озеро с карпами - все, что нужно для приема гостей такого ранга. Этим летом Самсонов там еще не был - запарка на заводе.
Машина выскочила на загородное шоссе.
- Давайте договоримся: все дела оставляем, как говорится, за бортом... - предложил Алексей Фомич.
- Какие дела, - сказал Бархатов. - О сыне думаю... Наперекор, наверное, чертенок сделает...
- Они теперь все такие, - кивнул согласно Чибисов. - А в чем у вас разногласия? - осторожно поинтересовался он.
- Говорю ему, подавай документы в инженерный вуз - ни в какую. Только в медицинский.
- А что, медицинский тоже не плохо, - заметил Чибисов.
- И престижно, - подтвердил Раупс.
- Он уже срезался в прошлом году, - сказал Бархатов.
- Как?! - поразился Чибисов. - И вы не смогли ничего сделать?
- Конкурс... - пожал плечами Лев Григорьевич. - А медицина, как вы догадываетесь, далеко за пределами сферы моего влияния...
- Ну, с вашим-то положением... - продолжал удивляться Чибисов.
- Мое положение... - усмехнулся Бархатов. - Это Москва, дорогой Алексей Фомич.
- Дети, дети... - вздохнул Чибисов. - Маленькие - малые заботы, вырастают - большие заботы. Только для них и живем. Трудишься в поте лица, думаешь, на пенсии отдохнешь. Ан нет. Внуки пойдут, о них забота...
- Еще неизвестно, где труднее - на производстве или дома, - сказал Самсонов. - У меня в прошлом году ушла на пенсию главный диспетчер. Встречаю на днях, интересуюсь, как отдыхается. И не спрашивайте, говорит, Глеб Артемьевич, света белого не вижу, на части разрываюсь. Как-никак пять внуков...
- Вот поэтому многие и не хотят на пенсию, - заметил Алексей Фомич.
- Не только, - сказал Бархатов. - Я вот смотрю на соседей-пенсионеров, и иной раз тоска берет: неужели и тебе это уготовано?
Так в разговорах незаметно пролетели шестьдесят километров.
В Селиванах их уже ждали. Когда машины остановились возле группы домиков на берегу озера, окруженного вековыми соснами, к ним подскочил парень лет двадцати пяти.
- Ну, Гена, принимай гостей! - начальственно произнес Чибисов, выбираясь из машины.
- А что, Алексей Фомич, - почтительно ответил тот, - у нас все готово... Какой будет регламент?
- Сейчас посоветуемся.
Председатель горисполкома подождал, пока остальные выйдут из "Волги" и разомнут после долгого сидения ноги. Затем обратился к Бархатову:
- Лев Григорьевич, сначала немного перекусим, а потом попаримся или?..
Бархатов удивленно поднял брови:
- Кто же ставит телегу впереди лошади?
- Верно, - повеселел отчего-то Алексей Фомич. - Банька - всему голова... Что больше уважаете - сауну или нашу, русскую?
- Можем и ту, и другую, - подсказал Гена.
- Ну ее, сауну, к шутам, - махнул рукой Бархатов. - Я патриот. Правда, если Альгис Янович как прибалт... Скандинав, можно сказать...
- Я - против сауны, - засмеялся Раупс. - И знаете почему? В Мюнхене сауна, в Париже - сауна, в Москве - сауна... Надоело...
...В предбаннике, покрытом толстым пушистым ковром, пахло распаренным деревом. Когда все разделись, выяснилось, что Раупс уже успел где-то сильно загореть. У Бархатова был заметный живот, а сам он, с круглыми плечами и руками, покрытыми рыжими кудряшками, походил на борца или тяжеловеса. У Чибисова была тощая нескладная фигура, а кожа изрядно дряблая. Самсонов сумел сохранить подтянутость и атлетическую стройность.
- Культуризмом занимаетесь? - спросил Раупс.
- Так он у нас иной раз выходит с заводской футбольной командой на поле! - ответил за Самсонова Чибисов.
- А как же директорский авторитет? - усмехнулся Альгис Янович.
- Повышается, если команда выиграет, - улыбнулся Алексей Фомич. Болельщики готовы на руках носить...
В парной чудодействовал банщик дядя Петя, как представил его Чибисов. Лет пятидесяти пяти, жилистый, он прежде всего развеял пар, методично размахивая березовым веником, начав от пола и беря все выше и выше.
- Баня любит равномерный жар, - пояснил он, когда Раупс поинтересовался, что такое делает банщик.
Затем все полезли на полок. Дядя Петя поддал шайку воды в печь. Помещение наполнилось ароматом послегрозового луга. Альгис Янович, у которого был до всего интерес, спросил, не секрет ли, от чего такой запах.
- Отчего же секрет, - ответил банщик, охаживая березовым веником Бархатова. - Кладешь в воду липовый цвет, ромашку, душицу, мяту... Ежели хочешь, чтобы особый дух был, медку пчелиного не пожалей...
Банщик был словоохотливый. Обрабатывая гостей одного за другим, попутно рассказывал о премудростях банного дела, о том, что мыло лучше не тереть на мочалку, а взбить отдельно пену; что вода, где замачивается веник, - наипервейшая штука для мытья головы, а чрезмерно поливать камни из шайки негоже: печь, как он выразился, "запурхивается и не может быстро прийти в себя".
