- А в тот вечер, ну, перед гибелью Зубцова?
- Этого старуха не знает...
- Поезд, поезд! - крикнул шофер.
Но Гранская и Коршунов уже сами заметили его.
Расстояние между газиком и товарняком быстро сокращалось. И вот темные коричневые вагоны без окон словно застыли на месте, а потом как бы стали откатываться назад, мелькая за низкорослыми деревцами.
Ту-тук, ту-тук, ту-ту-тук, - стучали на стыках колеса.
Следователь и старший лейтенант напряженно вглядывались в мчащийся товарняк. Мешали деревья.
- Смотрите, смотрите! - опять закричал шофер.
Где-то посередине состава на крыше вагона, расставив широко ноги, стояли друг против друга две человеческие фигуры.
Шофер сбавил газ, приравнивая скорость машины к скорости поезда.
Старший лейтенант схватил микрофон рации.
- Я - "сорок второй", - доложил он. - Видим их. Оба на крыше товарняка...
- Где находитесь? - раздался из динамика низкий голос начальника горотдела милиции Никулина.
- Пятнадцатый километр, - ответил Коршунов.
- Через четыре километра железнодорожный переезд, - подсказал майор.
Инга Казимировна так и представила его, стоящего у карты и мысленно следящего за их продвижением.
- Ах, гад! - не сдержался старший лейтенант, инстинктивно хватаясь за кобуру пистолета.
В это время следователь тоже увидела, как Марчук нанес удар в лицо Соколову.
Май зашатался, но не упал.
- Что случилось? - тревожно спросил по рации начальник горотдела.
- Драка, - ответил Коршунов. И снова не удержался: - Хорошо он его... - Эти слова звучали с теплотой, потому что Май, изловчившись, ударил Марчука ногой в живот. Тот свалился на крышу, но чемоданчик из рук так и не выпустил.
В следующее мгновение Май бросился на него, и завязалась отчаянная борьба. Противники перекатывались с одного конца крыши на другой, и казалось, что оба вот-вот свалятся на землю.
Все в машине молчали, наблюдая их смертельную схватку и в страхе ожидая развязки. Старший лейтенант даже прервал свой доклад по рации.
- Почему молчите? - не выдержал Никулин.
- Не знаю, что предпринять, - хриплым от волнения голосом ответил Коршунов.
- Попробуйте подать сигнал машинисту, - посоветовал майор.
- Не услышит. И не увидит. Деревья...
И действительно, с машины просматривались лишь крыши вагонов.
Соперникам каким-то образом удалось расцепиться и подняться. Но проворней это получилось у Марчука. В лучах солнца сверкнули металлические части "дипломата", которым взмахнул над головой Мая Марчук.
И тут островок высоких осин совсем закрыл товарняк от взора сидящих в газике.
Километра полтора ехали, не видя, что происходит там, на крыше вагона. А тут, как назло, показался хвост автомобилей, застрявших у закрытого шлагбаума. Газик выскочил на левую сторону, резко завизжали тормоза. Переезд.
Все выскочили из машины. В это время мимо них проскочил локомотив. Сигналы следователя и старшего лейтенанта машинист, конечно, не заметил. Гранская, Коршунов и шофер напряженно вглядывались в мчавшиеся мимо вагоны. На крыше одного из них, кажется, промелькнула лежащая фигура. Чья?
- Марчук! - перекрывая шум, прокричал Коршунов.
- Вижу, - ответила Гранская.
И оба подумали об одном и том же: где Май, что с ним?
Отгремели последние вагоны и стали уползать за поворот. Через полкилометра - железнодорожный мост, пересекающий Зорю. Добраться туда можно было только кружным путем, сделав километров двадцать.
- И-ех, упустили гада! - сплюнул на землю в сердцах шофер.
Затем все они бросились бежать по маслянистым путям в сторону, откуда пришел товарняк...
...Май лежал среди сочных, ярко-зеленых, тщательно окученных кустов картофеля. Кусты были покрыты бело-фиолетовыми цветами.
Он лежал на боку, с подвернутой ногой, уткнувшись окровавленным лицом в рыхлую землю...
Часто бывает: работаешь вместе с человеком, видишь его каждый день, как будто все о нем знаешь. Но на самом деле выясняется - твои суждения касаются только самого поверхностного слоя его характера и жизни. Плохо, когда это познается в несчастье.
Об этом думала Инга Казимировна, вышагивая в пустом больничном коридоре возле операционной, где врачи вот уже больше двух часов боролись за жизнь Мая Соколова. Его доставили сюда в реанимационной машине...
Кто был Май для Гранской до сегодняшнего дня? Обыкновенный парень, каких тысячи вокруг. Может, немного чудаковатый, со своим странным увлечением собирать из газет и журналов забавные, анекдотические случаи, запоминать и при случае рассказывать.
Инга Казимировна почти ничего не знала о его семейной жизни - Соколов об этом никогда не распространялся.
Почему-то Гранской он казался скорым на подъем, безотказным. Но кроме автомобилей и забавных историй, взятых напрокат, его ничего как будто не интересовало. И вот только сегодня узнала - у Мая золотые руки. Прямо-таки плотницкий талант. Весь свой дом он изукрасил деревянными узорами так, что никто не может равнодушно пройти мимо, останавливаются, чтобы полюбоваться фантастическими птицами, зверушками, цветами, вплетенными в кружева наличников, карнизов, декоративных украшений.
