- Умерла? - спросила Инга Казимировна.
- Отец не знает. Вытащил он ее с поля боя. Отправили в тыл, в госпиталь... И вот я думаю: а была ли у меня в жизни любовь?
- Вот те на! - изумилась Инга Казимировна. - Прожила с мужем полтора десятка лет...
- Ну и что? - перебила ее Вера.
- Да и Глеб...
- Не то, не то ты говоришь, - поморщилась Самсонова. - Не помню, почему и как я вышла за него. Что-то показалось... А на самом деле... она вяло махнула рукой.
- Просто ты вбила себе в голову! - решительно сказала Гранская. Пройдет. Я читала, в семейной жизни бывают кризисы. Первый раз - после женитьбы. Все мы ждем чего-то необыкновенного и разочаровываемся... Второй кризис - когда подрастают дети. Это очень опасный момент. Действительно, Катька твоя почти невеста...
- Катя ни при чем... - Самсонова сцепила свои длинные пальцы. Она сидела некоторое время, потом с болью и отчаянием сказала: - Жить не хочется.
Инга Казимировна испугалась.
- Не говори глупостей! Что ты решила?
- Не знаю, Инга, не знаю. Ничего не знаю. - Вера безвольно опустила руки на стол. - Весь ужас в том, что и хочу уйти от Глеба и не могу... Ты что на меня так смотришь?
- Переживаю за тебя.
- А мне показалось, боишься.
- И боюсь.
- Не надо, - серьезно сказала Вера. - Я не люблю, когда меня жалеют.
У Гранской немного отлегло. Она достала припрятанную пачку сигарет. Но Вера решительно отобрала у нее курево.
- Бросила, так крепись, - сказала она. - Тоже мне, следователь...
- Вот такая ты мне нравишься, - нервно засмеялась Инга Казимировна. Так в чем же дело? Какая муха тебя укусила?
- Все очень сложно...
- Или очень просто... Я дам тебе почитать одну статью в психологическом журнале. Это, по-моему, то, что тебе надо знать. А зная болезнь, можно считать, что уже наполовину вылечилась...
- Интересно, - с иронией протянула Самсонова. - Что же в этой статье?
- Как раз твой случай. Понимаешь, при длительной несовместимости двух супругов возникают разные расстройства - депрессия, раздражительность. Дальше - хуже. Неврастения, ипохондрия, психопатия... Махните-ка вы на юг. Будь с ним понежней, дурачься...
- Ну-ну, - продолжала иронизировать Вера. - Интересно...
- Еще один вопрос, - увлекшись, продолжала Гранская. - Не замечала, Глеб в последнее время не прикладывался к рюмке?
- Да, в общем, не прочь, - неопределенно ответила Самсонова.
- Типичный случай! - воскликнула Гранская. - У мужчин добавляется склонность к алкоголю. Так сказать, компенсация и...
- Эх, Ингуша, - остановила ее жестом подруга. - Ты ничего не поняла... Один писатель сказал замечательные слова о человеческом общении. Он так и считает, что человеческое общение - это роскошь!.. Взять хотя бы тебя и Кирилла...
Но она не договорила. Хлопнула входная дверь, которую Гранская по привычке не закрывала днем на запор. В прихожей раздались чьи-то уверенные шаги и стук поставленного на пол чемодана.
На пороге кухни возник сын. Загорелый до черноты, в выцветшей рубашке.
- Юрочка! - Инга Казимировна бросилась к нему. Юра смущенно поцеловал мать и поздоровался с гостьей.
- Здравствуйте, Вера Георгиевна.
- Здравствуй, здравствуй! Тебя прямо не узнать...
- Чудик ты этакий, - все еще не могла успокоиться Инга Казимировна. Без всякого предупреждения... Без телеграммы...
- Без телеграммы, - прозвучал за спиной Юры голос Шебеко. - Но зато с бородой.
Кирилл Демьянович был все в той же полевой одежде - джинсах и ковбойке.
Теперь уже смутилась Гранская. Она представила Кирилла подруге. Он галантно поцеловал Вере руку.
- Как борода? - балагурил профессор похлопывая Юрия по плечу.
Глядя на жидковатую растительность на подбородке и щеках сына, Инга Казимировна рассмеялась.
- Не Черномор... Но, как говорится, лиха беда начало... Ты что, Вера? - спросила она у подруги, которая поднялась со стула, явно намереваясь уходить.
- Пойду...
- Нет-нет, - воспротивился Шебеко. - Мы вас не отпустим... Будем есть фрукты, пить вино. Замечательное вино, - говорил он, подражая кавказскому акценту. - "Псоу"! Во всем мире такого не сыщете!
- Благодарю. Честное слово, мне пора, - вежливо отказывалась Самсонова. - Как-нибудь в другой раз.
И, как ее ни уговаривали, она настояла на своем.
Инга Казимировна пошла ее провожать до подъезда.
- Счастливая ты, Ингуша, - шепнула Вера, целуя на прощанье Гранскую.
Инге Казимировне стало неловко за свою радость, за то, что разговор их прервали. Сердце защемило от жалости: человек пришел поделиться своими бедами, но так и ушел, не облегчив душу.
- Я к тебе на днях забегу! - пообещала Гранская.
Вера кивнула грустно и задумчиво.
А стол в кухне был уже завален янтарным виноградом, крупными сизыми плодами инжира, персиками, прямо-таки светящимися грушами, неправдоподобной величины помидорами. Пряно пахла киндза и еще какая-то незнакомая Инге Казимировне трава.
А Кирилл все доставал и доставал из сумок фрукты и овощи.
- Кто это у тебя был? - спросил он, держа в руках оплетенную бутыль с вином.
- Вера Георгиевна? Инспектор гороно, - ответил за мать Юра.
- То-то я смотрю, оробел ты, парень, - усмехнулся Шебеко. - Для мыши страшнее кошки зверя нет...
