В довершение всего, когда Измайлов сел за руль своей машины и завел двигатель, что-то заскрежетало под полом. Шофер Первенцева, осмотрев "Москвич", вынес убийственный приговор: полетел карданный вал. И вообще, ремонтировать нет смысла, лучше списать.
Машину отбуксировали во двор облпрокуратуры. Захар Петрович почувствовал себя кавалеристом на поле боя, оставшимся без коня.
И кавалеристом ли? Слово "пока", произнесенное Владимиром Харитоновичем, имело недвусмысленный намек. Значит, ходить ему скоро в пехоте, рядовым, необученным.
Правда, Авдеев не рассказал Измайлову, что и само руководство не пришло к единому мнению.
Первенцев, выслушав сообщение помпрокурора области о том, что Захар Петрович готов признать свою дочь и даже помогать ей и внуку, усмехнулся:
- А что Измайлов теряет? Даже наоборот. Двадцать пять лет дочь росла без него. Алименты с него теперь не возьмешь. Никаких тебе забот и хлопот - сразу внук! Играйся с ним, радуйся, что уже дед... Многие бы так хотели. Ничего себе встреча через двадцать пять лет.
- Теперь этот факт надо рассматривать с другой точки зрения, серьезно сказал Зарубин. - Одно дело - пойти к незнакомой женщине, пить с ней вино и заночевать. Другое - к человеку, с которым связывало когда-то настоящее глубокое чувство. Тем более, к матери своего ребенка. Может быть, она хотела ему открыться? Надо обсудить...
Обсуждали бурно и долго. Так ничего и не решили.
Всего этого Измайлов не знал. Он был озабочен: как добраться домой? Поезда шли только утром, а еще один день терять не хотелось. Можно было, правда, автобусом с двумя пересадками. Захар Петрович им никогда не пользовался, но другого транспорта не было. По пути на автовокзал он решил заглянуть в хозяйственный магазин, купить кое-что из садового инвентаря. И надо же: в магазине он нос к носу столкнулся с четой Межерицких. У Бориса Матвеевича в руках были рулоны обоев. Приехали они из Зорянска на своем "Запорожце".
Межерицкие подождали Измайлова в машине, пока он делал свои нехитрые покупки. И тут же отправились в обратный путь.
Еще в самом начале Захару Петровичу показалось, что при встрече с ним Межерицкие смутились. Чувствовалась какая-то скованность. Борис Матвеевич нет-нет да и поглядывал на Измайлова, словно хотел что-то спросить или сказать. Но не решался.
И все-таки не выдержал:
- Слушай, Захар, твой вид мне не нравится...
Измайлов мучительно думал: открыться или нет? А рассказать обо всем очень хотелось. Слишком долго он терзался наедине со своими мыслями и сомнениями. В душе накопилось столько, что он был уже не в силах сдерживаться.
- Хотите сенсацию? - сказал он с нервной веселостью. - У меня, оказывается, есть взрослая дочь и внук.
Сказал, и что-то перехватило в горле.
- Я это знаю, - сказал Межерицкий.
- Как? - воскликнул пораженный Измайлов. - Почему молчал?
- Вчера узнал.
- От кого?
Борис Матвеевич кивнул назад, на жену, Захар Петрович обернулся к Лиле.
- А что? - пожала она плечами. - Я знала это с самого начала. Когда Марина забеременела, тут же прибежала ко мне.
- И ты скрывала все эти годы? - все еще не мог поверить Захар Петрович. Он даже не предполагал в Лиле такой стойкости: обычно она ничего не могла утаить, готова была делиться с миром всем, что знала.
- Когда Марина уезжала в Москву, взяла с меня слово молчать, объяснила Межерицкая. - Но не в этом дело. Меня, честно говоря, подмывало написать тебе. А потом подумала: зачем? Раз она тут же вышла замуж за другого.
- Ну а когда я приехал в Зорянск? - допытывался Измайлов. - Могла ведь сказать?
- Тем более не следовало говорить. Зачем тебя травмировать? Ты еще должен благодарить меня...
- Спасибо, - горько усмехнулся Захар Петрович.
- Зря кривишься, - назидательно произнесла Лиля. - Жил спокойно...
- Нет! Как ты могла скрывать такое?! - вырвалось у Захара Петровича.
Лиля промолчала.
- У тебя, говорят, из-за Маринки неприятности? - напрямик спросил Межерицкий.
- Кто говорит? - мрачно отозвался Измайлов.
- Господи! Да весь город! - ответила Лиля. - Галина, и та вчера приходила ко мне душу отвести. Понимаешь, позвонили ей... какие-то незнакомые люди... Я уж разубеждала ее, успокаивала...
Эта новость поразила Захара Петровича: значит, жена уже знает! У него сжалось сердце.
- Что Маринке надо? - снова задала вопрос Межерицкая. - Почему вдруг все это выплыло?
И Измайлов рассказал о том, с чего начались для него черные дни, которые продолжаются и поныне. Не скрыл, что все это может отразиться на его служебном положении.
- Ну и дрянь же она! - возмутилась Лиля. - Симпатичная была девка, но дрянь! Ребенок от одного, замуж выскочила за другого. И тебя обманула, и его...
- Зачем ты так, - поморщился Захар Петрович. - Обстоятельства...
- Ерунда! Не вздумай, кстати, клевать на эту удочку, - строго предупредила Лиля. - Повесит тебе на шею дочь, внука...
Борис Матвеевич, молчавший долгое время, вдруг рявкнул:
- Замолчи ты, наконец!
- А почему это я должна молчать? - опешила Лиля.
