На перекрестке у него сворачиваем направо, машина прибавляет ход, опускаясь в низину, следуем в направлении Горского. Этот шахтерский городок, вместе с еще одним, именуемым Золотое, входит в подчинение Первомайску.
Живут у нас в основном горняки, с весьма высокими заработками. «Жигули», «Москвичи» и даже «Волги» здесь не редкость.
Оставив позади жилой массив, с непременным частным сектором на окраине, выезжаем на степные, с остатками снега, просторы. Они перемежаются еще черными, балками, где уже орут прилетевшие грачи, зеленеющими озимыми полями и белеющими вдали поселками.
Когда до Горска остается километров пять (в запасе у нас еще час), Савицкий предлагает Воропаю остановиться у кринички, что в бегущей сбоку лесополосе, попить водички.
– А нашо водички? – косится на него старшина, – можно и чего покрепше. Вслед за чем сбавляет скорость, съезжает с асфальта на грунтовку и подворачивает к раскидистому дубу на опушке.
Затем глушит двигатель (все выходим из кабины) и зовет, – Мыкола!
– Га! – выбирается тот из кузова.
– Швыдко организуй костерок, шас немного перекусим.
– ПонЯв, – отвечает тот и направляется за хворостом в лесополосу.
Минут через десять у кринички потрескивает костерок, и Иван с Мыколой поджаривают на нем ломти домашнего сала, нанизанного на прутья.
Синеватые капли падают в огонь, трещат и издают дразнящий запах.
Батька Воропай в это время нарезает на расстеленной газете кирпич хлеба и чистит крупный репчатый лук. Здесь же стоит граненый стакан и солдатская, в чехле фляжка.
Первые сто грамм, старшина наливает Илье Савельевичу.
– Хлебный? – принимает его Савицкий.
– Вы ж знаете, – щурится Воропай. – Другого не держим.
Савицкий выпивает, крякает и закусывает ломтем шкварчащего сала на ноздреватом ломте хлеба.
Процесс повторяем мы со старшиной (сыновьям тот не наливает) и сержанты налегают на бациллу*
– Когда Воропай предлагает по второй, Савицкий, говорит,– будя. Затем, имеющие пагубные привычку закуривают, стоим, любуемся природой.
А вскоре ее идиллию нарушают истошные вопли со стороны автозака. – Отдайте шматье, начальники! Я щас кони двину!*
– Во, – осознал, поднимает Савицкий вверх палец.
– Так шо, отдать? – поворачивает голову старшина в сторону машины. – А то захворае.
– Отдай, – кивает Савицкий. – И скажи, чтобы в суде вел себя культурно.
Старшина вразвалку направляется к автозаку и, отперев дверь, влазит внутрь. Вопли прекращаются.
Чуть позже мы въезжаем в Горск и Савицкий выходит у административного комбината шахты. Там у него свой процесс. По нарушениям правил охраны труда, со смертельным исходом.
Мы же следуем в центр, к дворцу культуры. Суд, при почти полном зале, проходит без эксцессов. «Артист» сидит меж конвойными тихо, как мышь, дробно клацая зубами.
Получив на полную катушку за грабеж, он сонно зевает и от последнего слова отказывается.
Назад едем в том же составе.
На дворе оттепель. Солнце клонится к закату.
Примечания:
Бацилла – сало (жарг)
Двинуть коней – помереть(жарг)
Кодификация – картотека сводов законов
Погоняло – кличка (жарг.)
Новые Икары
Эта история имела место быть, в СССР. На заре горбачевской перестройки. В небольшом шахтерском городке на Луганщине, родине Стахановского движения.
Главной его достопримечательностью являлась зона строгого режима на окраине, где отбывали наказание три тысячи сидельцев.
Зона именовалась у контингента «красной»*, являлось передовой в исправительной системе и курировалась лично Министром Внутренних Дел, – генералом армии Щелоковым.
В отличие от других, в ее оснащенных по последнему слову техники механических и прочих цехах, выпускается весьма нужная стране продукция: рефрижераторы, передвижные ремонтные мастерские, а также автолавки. Часть из них потреблялась внутри, а другая шла на экспорт.
Руководили процессом вольнонаемные инженеры с техниками, а сборку выполняли заключенными. Доставляемые туда с необъятных просторов Родины, при наличии определенных навыков.
Одним таким днем (был месяц май), в третьем цехе учреждения случился простой. С Горьковского автозавода, что на Волге, не пригнали партию автомобильных шасси.
По такому случаю администрация дала части зэкам выходной, оставив на рабочих местах в ночную смену, пару сборочных бригад, для доводки уже собранных агрегатов.
Те, зевая, расползлись по корпусу, имитируя трудовую активность, а вольнонаемный мастер вместе с вертухаем* поднялись в похожую на аквариум инструменталку, где принялись играть в нарды.
– Ну что, Кулибин, айда? – понаблюдав за начальниками, сказал сухощавый зэка в черной робе своему напарнику, с которым они возились у одного из рефрижераторов.
– Погнали,– цикнул слюной тот и, прихватив сумку с инструментами, оба испарились.
Имевший погоняло* «Кулибин», мотал очередной срок за участие в банде, которая специализировалась на угонах и продаже автомобилей, а его приятель, по кличке «Шпалер» – за изготовление и продажу огнестрельного оружия.
