Оба отлично разбирались в технике, были у администрации на хорошем счету и косили под активистов*.
Спустя десять минут пара проявилась под звездным небом на открытой площадке за цехом. Там находились ожидавшие своей очереди всевозможные узлы и агрегаты, расходные материалы, а также различный металлический хлам. Как на любом заводе.
Поозиравшись по сторонам, лишенцы определили на гравий свою сумку, а потом, кряхтя, выволокли из кучи хлама металлическую сварную раму, с установленным на ней небольшим двигателем.
– Теперь давай винт, – приказал Кулибин напарнику, извлекая из сумки инструменты.
– Щас, – ответил тот и зарысил к соседней…
На ближайшей к цехам угловой вышке учреждения, огороженного по периметру бетонными плитами и туго натянутой за ним колючкой, нес службу рядовой роты охраны Алибеков. По национальности он был казах, служил второй год и грезил о родном ауле.
Сощурив узкие глаза, аскер* временами оглядывал свой сектор ответственности (тот был от рабочей до жилой зоны) и монотонно тянул песню.
Она называлась «что вижу, то пою», как принято у кочевых народов и чукчей.
Пейзаж был, как всегда, обычным.
В цехах ухало, стучало и визжало, за стеклопакетами оконных проемов взблескивала огнями сварка.
По другую сторону ограды светлели цветущие сады и темнели улицы городской окраины, за которыми в ночь уходила степь с балками. На многие километры.
Когда петь надоело, Алибеков уставился в небо над зоной и опупел: со стороны цехов, кверху цокотело что-то непонятное. Вроде химерной стрекозы с двумя на ней тенями.
В следующее мгновение он очухался и с криком «стой билат!» передернул затвор висевшего на груди автомата.
А поскольку «стрекоза» не реагировала на приказ, дал предупредительный выстрел вверх, а за ней очередь по теням.
Насекомое чем-то брякнуло, рушась вниз, в зоне истошно завыл ревун и загавкали в питомнике овчарки…
Поутру в учреждение нагрянула комиссия из области, во главе с начальником ГУИНа* и спец прокурором.
Для начала она осмотрела место падения летательного аппарата, зафиксировав все под протокол и изрядно поудивлявшись технической мысли исполнителей. А затем навестила тех в лазарете учреждения.
Кулибин лежал на койке с подтянутой к кронштейну загипсованной ногой, а Шпалер на второй, с головой, обмотанной бинтами.
– Ну что, ребятки, ударились в побег? – вкрадчиво поинтересовался прокурор.
– Чего молчите? Отвечать! – рявкнул полковник.
– Зачем вы так, гражданин начальник? – сделал Кулибин обиженное лицо. – Мы только хотели немного полетать над зоной.
– Ну да, полетать, – добавил со своей койки Шпалер. – Типа Икары.
– А эта курва с вышки стала по нам пулять, – продолжил Кулибин. – Мы будем жаловаться Генеральному прокурору.
– Ну, что ты прикажешь с ними делать? – развел руками начальник покосившись на прокурора.
– М-да, – пожевал тот губами. – Артисты.
Прошло некоторое время и всем воздалось
"Икарам" впаяли дополнительный срок и отправили валить лес за Уралом, мастеру цеха с вертухаем впилили по выговору, а Алибеков получил десять суток отпуска.
Историю эту я знаю из первых рук, от своего приятеля служившего в той зоне заместителем начальника по режиму, и даже видел тот летательный аппарат. Правда, на фотографии.
Примечания:
Красная зона – исправительно-трудовое учреждение, где вся полнота власти принадлежит администрации.
Вертухай – охранник (жарг.)
Погоняло – кличка (жарг.)
Активист – заключенный, сотрудничающий с администрацией.
Аскер – солдат (тюрк.)
ГУИН – Главное управление исполнения наказаний
Юдифь
Эта история, вызвавшая в свое время немало людских пересудов и профессиональный интерес оперативников, произошла в городе Стаханове на Луганщине, где я в бытность служил заместителем прокурора.
И героем ее был не матерый преступник-рецидивист, а хрупкая молодая женщина. Но женщина необычная. Таких ни я, ни мои тогдашние коллеги, в своей практике не встречали.
Как известно, материалы многих нашумевших дел, журналистами и писателями ложатся в основу их произведений детективного жанра. Но, к сожалению, в нашем провинциальном городе их тогда не случилось, а жаль. Это, как раз, такой случай.
А поэтому, в силу оригинальности, попытаюсь о нем рассказать.
В детстве Юлия, так звали нашу героиню, ничем особенным не отличалась, разве что мечтою. Хотела стать юристом. Другие девочки видели себя в будущем врачами, учителями, наконец, просто женами.
А она непременно юристом, причем следователем, прокурором или судьей.
Однако мы предполагаем, а Всевышний располагает. К десятому классу наша Юлия оформилась в настоящую красавицу и за ней стали «приударять» сначала одноклассники, а затем и более зрелые мужчины.
За одного из них, подвизавшегося в торговле, девушка и вышла замуж.
После этого молодожены уехали к нему на родину – в Ростов, откуда через несколько лет Юлия вернулась к родителям без мужа, но с маленьким сынишкой.
Нужно было начинать новую жизнь. А она в то время била у нас ключом.
