Работали над сценой, в которой врача вызывают к умирающему Сталину: он надавливает пациенту на живот, и тот громко пукает. Герман, который был дотошен и скрупулезен в деталях, объехал десяток питерских больниц в поисках больных такого же примерно возраста и диагноза, записывая достоверный нужный звук… Когда появился Вайль, Герман сказал: «Вот пять вариантов пука, какой тебе покажется достоверным в данном случае, такой и поставим». Петр выбрал и стал считать себя соавтором фильма – увы, в титрах он своей фамилии не нашел, она не упоминалась, как и моя в его книге.
Встречаясь в Карловых Варах во время кинофестиваля, я не переставал удивляться точному анализу фильмов и жизненных ситуаций. Поедая утку в ресторане «У Швейка» и запивая пивечком, можно было часами слушать о людях, жизненных впечатлениях и, конечно, о еде. В Венеции, наслаждаясь городом, мы традиционно посещали рынок у моста Риальто.
Надо было видеть, как Петя купался в морепродуктах, выбирая, оценивая, принюхиваясь, закрывая иногда при этом глаза, и только потом вступал в беседы с продавцами.
Наконец, когда закупки завершались, мы с полными сумками садились на вапоретто и направлялись в сторону станции Арсенал, где Петя и Эля, верный друг и любимая женщина, недавно купили маленькую квартирку и еще не привели в нужный вид. Петя энергично шел на кухню шаманить. В скором времени, а иногда и наоборот – через несколько томительных часов, – на столе появлялись сумасшедшие по вкусноте блюда, обязательно с какими-то изысканными, понятными только ему специями и подливками. Выбор вин – это тоже было некое священнодействие. Они должны были давать какие-то особые вкусовые дополнения, понятные только автору. Короче, пир, созданный талантом и трудом мастера, свидетелями и участниками которого мы с женой были и в Венеции, и в Праге, да и несколько раз и у нас в Германии. Поход на Марктхалле и неспешное выбирание ингредиентов для будущего ужина всегда производили на меня неизгладимое впечатление… Все продумано до мелочей. И вот ужин – готов. Скорее к столу! Собирались друзья, и начиналось то, о чем теперь можно говорить и вспоминать как о Петечкином ПРАЗДНИКЕ! Недаром все, что он написал о еде, в том числе и совместная с Генисом книга «Русская кухня в изгнании», настраивает читателя на предвкушение удивительного путешествия в мир сказочных блюд и ощущений.
Эля Вайль, Ирина Шток, Петр Вайль. Венеция, 2003
Не раз мы с Ириной, находясь в Италии и прогуливаясь в компании Пети и Эллы по Венеции, слушали его фантастические рассказы и открывали для себя все новые тайны чуда на воде. Особенно запомнились рассказы о параллелях любителя венецианской зимы Бродского между его, Иосифа, Питером и Венецией. Об этом прекрасно написал Юрий Лепский, также слушатель П. Вайля:
«Когда мы дошли до знаменитой набережной Неисцелимых, я благодаря Пете и его жене Эле уже представлял себе природу венецианских пристрастий Бродского: винтажный интерьер и голые лампочки на витых проводах в траттории “Маскарон” напоминали ему ленинградские коммуналки; решетка и аллеи венецианского сада Жардиньи напоминали ему ленинградский Летний сад; пролив Джудекка с набережной Неисцелимых напоминал вид на Неву с Дворцовой набережной… Неслучайно он изменил название своего знаменитого венецианского эссе. Вместо первоначального “Набережная Неизлечимых” он написал “Набережная Неисцелимых”. Слово подсказал ему Вайль, и все тут же встало на свои места. “Неисцелимый” включало в себя все, что осталось там, в его Ленинграде».
К Пете тянулись яркие и интересные люди, с которыми и нас связывала многолетняя дружба: гид Галя Слуцкая и журналист-международник Алексей Букалов, кинокритики Лена и Андрей Плаховы, парижанки-сестры писательница Рада Аллой и биохимик Эдда Райко, владелица компании «Интерсинема» очаровательная Рая Фомина, давшая российскому кинозрителю возможность увидеть «кино не для всех».
Его друзья становились нашими друзьями, и наоборот. Так судьба нас свела в Германии с Евгением Гришковцом. Петя пригласил его к нам домой, сказав, что друзья будут рады. И не ошибся. Пете нравилось творчество Гришковца, и он написал предисловие к его книге, считая, однако, что театральные работы интереснее. С режиссером Ваней Вырыпаевым и актрисой Полиной Агуреевой во время успешного показа их картины «Эйфория» на Венецианском фестивале он познакомил у себя дома, в Венеции. Мы разговорились о фильме «Смерть в Венеции» и открыли для себя совершенно неожиданные детали, на которые раньше не обращали внимания.
По просьбе одного московского ресторатора он написал чудесную листовку на четырех страницах «Петр Вайль. Еда в книгах». Здесь и Пушкин, и Гоголь, Франсуа Рабле и Джонатан Свифт. Читать это на голодный желудок нет никаких сил, слюнки так и текут…
