Леонид Утесов, Модест Табачников, Ростислав Плятт. Передача «Театральные встречи»
Другой друг отца, поэт Владимир Дыховичный, был обаятельным, веселым и спортивным человеком, с которым они написали песню «Одессит Мишка»:
Это в полной мере относилось и к его характеру.
Владимир и его жена, в прошлом балерина, очаровательная Саша, как ее называли друзья, Александра Дыховичная, пустили нас к себе во времянку, пока шла постройка нашей дачи. Владимир Абрамович – советский «денди», нравившийся женщинам и умевший дружить по-настоящему, к величайшему сожалению, очень рано ушел из жизни – в 1963 году.
Иван Дыховичный, с которым мы в детстве тесно общались, написал о своем отце очень точно:
«Никогда не сдавался. В день смерти Сталина пошел кататься на лыжах на глазах у всего дома. Мама бежала за ним по лестнице с криком: “Что ты делаешь? Ты нас погубишь”. Он повернулся к ней в ярком свитере и с лыжами на плечах: “Я его ненавижу, ненавидел и буду ненавидеть”. Я слышал, как захлопнулась дверь нашего подъезда. Он вышел во двор. А мама осталась на лестнице со мной на ступеньках и громко зарыдала.
Его осуждали, что он одевался с иголочки. Называли космополитом. Обвиняли во всех грехах. В отличие от многих он не вступал в партию. Не выступал с осуждением своих коллег. Его не печатали. Клали фильмы, сделанные по его сценариям, на полку. Закрывали спектакли. Мы сдавали вещи в ломбард. А у него был вид денди».
Володя с Модестом, выпивая водочку под грибочки и восседая за деревянным столом в тени деревьев, устраивали великолепные импровизированные концерты при поддержке соавтора и соседа по даче Мориса Слободского, с которым они написали множество популярных песен, интермедий, водевилей, эстрадных программ для любимцев эстрады тех лет: М. Мироновой и А. Менакера, также соседей по даче, и А. Шурова с Н. Рыкуниным.
С детских лет Модест с вниманием относился к различным живым существам от птичек до собак, причем и тех и других очеловечивал по мере сил. Вспомнить только скворечник около нашей дачи на Красной Пахре, повешенный отцом. Прилетел скворец, принес червячка и кормит птенцов. Отец объясняет: мама-скворец отправила папу-скворца за пищей, и тот, конечно, понимает, что это его долг, отказать не может. Дальше – больше и в том же духе о взаимоотношениях в скворцовой семье.
На протяжении многих лет какие только собаки не побывали в нашем доме и на даче: от карликового доберман-пинчера до беспородной собачки, подаренной клоуном Борисом Вяткиным от его знаменитой Манюни, которую Моня выкармливал через соску и на специальной подушечке держал в семейной постели. Особенно стервозным характером отличилась болонка, которая постоянно скалилась и лаяла по любому поводу и без. Но собачьи идиллии заканчивались на редкость быстро. Так, болонка недели через две, искупавшись в ванной, отвергла полотенце и высушивание, примчалась с лаем и визгом в гостиную, впрыгнула на диван красного дерева, стала отряхиваться, брызги полетели на картины и мебель… Кокер-спаниель с проникновенным взглядом, названный Мусиком, занимал место около рояля, где рядом с пюпитром и нотами располагалось блюдце с маленькими кусочками колбаски, нарезанными рукой композитора. Во время работы, держа в зубах карандаш, мурлыкая что-то и наигрывая одной рукой, Моня не забывал отрываться, глядя влюбленными глазами на песика, и кидать ломтик…
«Не соблюдая церемоний, тебе вручаю образ Мони». Дружеский шарж И. Игина. 1960
Вскоре мама находила искренних любителей животных, желавших получить собаку. На этой оптимистической ноте собаководство прекращалось.
