Грегори внимательно рассматривает мои ублаженные руки и вполне серьезно спрашивает у Клары:
– Скажите, а за сколько сеансов такие запущенные руки можно будет привести в должный вид?
Клара озадаченно смотрит на мои руки. Потом, сообразив, какой выгодный клиент стоит перед ней, уверенно говорит:
– Думаю, нужно провести специальный десятидневный курс, а затем достаточно будет поддерживающих процедур… два раза в неделю!
Грегори кивает, берет визитку, расплачивается, благодарит за то, что со мной сотворили.
– Вам повезло, – говорит мне Клара, пряча чаевые. – Вам очень повезло!
Иду по нему, цокая каблуками. Рядом – исключительный мужчина по имени Григорий Стил. Он платит за мой внешний вид, за качественную и модную одежду, кормит меня отборным зерном (в смысле – кушаньями) в шикарных ресторанах, развлекает в лучших концертных залах Нью-Йорка и мечтает связать со мной свою судьбу. Он говорит мне:
– Я дарю тебе этот город. Я дарю тебе весь мир, Алечка. Это не пустые слова. Представь географическую карту. Тебе достаточно будет ткнуть пальчиком в любую точку на ней, и завтра же мы там окажемся!
Ну, не кино ли? Всего несколько дней назад бродила я, неприметная, в стоптанных кроссовках по сырым московским улицам, толкалась в очередях, потела в духоте метро, считала копейки до получки. А сегодня мне, цокающей каблуками по Бродвею, хотят подарить весь мир в самом совершенном его оформлении!
«Как преуспеть в бизнесе, даже не пытаясь» – назывался мюзикл, который мы только что просмотрели. Не подозревала, что американскому бизнесу можно посвятить целое музыкальное произведение!
Сюжетная линия весьма незатейливого действа такова.
Мойщику окон по имени Джей Пайрпонт Финч однажды надоедает его бесперспективная работа. На глаза ему попадается книга How to Succeed in Business Without Really Trying («Как преуспеть в бизнесе, ничего не делая»). Решив следовать ее рекомендациям, он умудряется устроиться на работу в крупную корпорацию «Всемирная компания калиток». Начав с работы рядового служащего почтового отделения, Финч проворно поднимается по карьерной лестнице на самый верх. Карабканье Финча по ступеням из стульев, столов, подоконников, а также из разных частей людских тел весьма впечатляет. У него получается весьма виртуозно и скоро докарабкаться до босса и стать его правой рукой.
Очень современная история! Хотя и не «Вестсайдская…», ну, никак не «Вестсайдская…»!
Внимание, Аля, приготовься к тому, что тебя будут регулярно пичкать мюзиклами типа этого, отзыв на которые должен будет звучать примерно так: «Ах, мне безумно понравился сюжет про мойщика окон (или, к примеру, про банковского клерка). О, как вдохновенно он делает карьеру! Как карабкается! И до чего звонко поет при этом, и как ловко пританцовывает… на головах! Это так злободневно, животрепещуще».
Мне кажется, Грегори внутренне солидарен со мной, только виду не показывает. Ну не было в наличии билетов на «Вестсайдскую историю», вот и повел на то, что было, и сам теперь думает, как правильно отреагировать на то, что мы увидели. Хотя, допускаю, что спектакль был выбран им не случайно. Его цель – не просто доставить мне удовольствие, а за короткий отрезок времени показать разные грани американской жизни.
Я изо всех сил пытаюсь адаптировать себя к ней. Ввинтить, вмонтировать, врисовать. Но пока что-то плохо получается. Уже и одета как американка, и лицо на мне нарисовано правильное, с американским выражением непреходящего счастья и признательности. Что же еще нужно?
– Выпьем кофе? – предлагает Грегори.
Заходим в кафе. Ноги ноют после прогулки по Бродвею. Как это женщины ходят всю жизнь на высоких каблуках? К вечеру мне хочется отстегнуть задние конечности и положить отмокать в теплой ванночке с травяным настоем, чтоб унять мучительную ломоту и гудёж.
– Ты хочешь что-нибудь помимо кофе? – спрашивает Грегори.
– Я бы съела вот это пирожное, – отвечаю я, указывая на нечто кругленькое, аппетитное, обсыпанное кокосовой стружкой, с пышным кремом на верхушке.
– Тебе – пирожное? – с удивлением приподнимает бровь Грегори. – А ты хорошо подумала?
– Я и не думала вовсе, – отвечаю, впрочем, не слишком уверенно. – Мне оно просто приглянулось. А ты считаешь, что сегодня я не заслужила сладкого? – пытаюсь шуткой добиться желаемого. Мне с каждой секундой все нестерпимее хочется именно это пирожное.
– ОК, куплю его. Хотя, – он бросает выразительный взгляд на мою талию, – учти, в нем почти три тысячи килоджоулей!
– Ты уверен? – Цифра меня ужасает.
– Взгляни сама.
Действительно, выставленные в крутящейся витрине лакомства имеют не только цену, но и количество калорий, указанных ниже на ценнике. Для чего это пишется, интересно знать? Ну, в самом деле, не для того же, чтоб отпугнуть желающих и снизить количество продаж? Или же, чтоб выработать в человеке недюжинную силу воли? Забавные американцы. Это у них называется честностью по отношению к потребителю. Супердемократия!