– ОК, – отвечает Грегори довольным тоном и далее сообщает: – Знаете, дети, Алекс сегодня очень хорошо себя вела.
Девочки вежливо улыбаются.
– Ну, что у вас, дети, рассказывайте, – вопрошает отец.
– А у меня сегодня будет interview, – сообщает младшенькая.
– Presentation, – поправляет ее Виктория.
– Interview, – настаивает Вероника.
– Не спорьте, дети, объясните толком, что за презентация – интервью? – примирительно говорит Грегори.
– Ники прошла all tests на конкурс красоты, – объясняет старшая, – her photo попало в shortlist! Daddy, мы тебе говорили last month!
– Так, припоминаю. И что, уже всех победила? – Грегори улыбается.
– Пока нет. Надо к четырем поехать на presentation. Ты сможешь нас отвезти в Queens? Там нужен взрослый.
– Девочки, я работаю. С вами поедет Алекс, ОК? – Он смотрит на меня.
Я киваю. Девочки быстро переглядываются и тоже кивают:
– OK, daddy. Thank you, Alex.
Вероника очень хорошенькая. Темные густые волосы, матовая кожа, на фоне которой выразительные голубые глаза кажутся особенно яркими. Цвет глаз и их необычная, миндалевидная форма, точь-в-точь как у отца. Фигурка, по-подростковому жестковатая, лишенная пока грации и плавности линий. Но в этом вполне можно усмотреть определенную трогательную прелесть. Неудивительно, что ее отобрали на конкурс красоты! Как только старшая сестра не ревнует?
У Виктории довольно резкие черты лица, заостренной формы нос с небольшой горбинкой и тонкие губы. Волосы светлее, чем у Вероники, и не такие пышные. Глаза зеленоватые, выразительные и умные. Она на пол-головы выше сестры и значительно крупнее. При первом знакомстве Вика показалась мне излишне самоуверенной, забивающей в разговоре сестренку. Грегори заметил как-то, что Виктории необходим постоянный молчаливый слушатель. С этой ролью Вероника справляется великолепно. Сестры не расстаются ни на минуту, повсюду ходят вместе, постоянно что-то обсуждают и ведь не устают друг от друга! Вероника молчунья, вещь в себе. Она легко отдает главенствующую роль старшей сестре, позволяет не только выговариваться, но и руководить собой.
Предпочтение Грегори, однако, видно невооруженным глазом. С Викой их связывает полнейшее взаимопонимание. Она – его первенец, выстраданный, желанный. Он гордится ее способностями: изобретательным умом, рассудительностью, но особенно льстит ему обожание старшей дочери. Она мечтает быть похожей на своего отца во всем. Отец – ее кумир. Непререкаемый авторитет. Истина и в первой и в последней инстанции.
Супруга Грегори со страхом пережила известие о первой беременности. Рожать решилась с явной неохотой, после раздумий и уговоров. Она была моложе мужа, их жизнь в Америке после нескольких непростых лет врастания в чужую почву в тот момент стала обретать едва заметные признаки благополучия. С детьми она не торопилась. Грегори настоял на рождении Виктории. Ее появление, как это часто случается, вскрыло непреодолимые противоречия между супругами. Не успев оправиться от послеродовой депрессии и свыкнуться с соперницей (так, судя по рассказу Грегори, она оценивала Викторию), супруга Грегори оказалась вновь беременной. Вероника возникла внезапно, никого не спросясь, вразрез семейным планам. В тот момент в отношениях назрел кризис, и Грегори всерьез подумывал о разводе. Появление Вероники отодвинуло это решение на несколько лет. Он был рад обеспечить ненаглядную дочку Вику пожизненной компанией и, как предполагал, неизменной поддержкой в лице сестренки.
Я не задавала лишних вопросов о прошлой жизни Грегори, и он ценил мою деликатность. О чем неоднократно сообщал. Эх, знал бы он, чего мне это стоило! Прежде ни один вопрос, возникающий в мозговой коробке, ни на секунду не задерживался там дольше секунды, выплескивался наружу. Теперь же я сама себя не узнавала. Я играла роль благоразумной, сдержанной, тактичной, хорошо воспитанной леди. Чудеса самодрессуры. Контроль, контроль, еще раз контроль. А как я научилась выпрямлять спину!
На такси отправляемся с девочками в Queens – второй по населению район Нью-Йорка. С острова Манхэттен – на остров Лонг-Айленд, омываемый Атлантическим океаном. Вот где надо бы жить – рядом с морем-океаном, а не в шумном, надменном Манхэттене! Мы едем по мосту Квинсборо, я с любопытством смотрю в окно.
– Откуда вы, мэм? – интересуется чернокожий таксист.
– Из Москвы, – отвечаю.
– А я думал, из Тель-Авива, – удивляется таксист, – у вас израильский акцент.
Девочки заходятся в смехе.
Собеседование проводит симпатичная женщина по имени Лорен, одна из учредителей конкурса красоты среди девочек. Она отмечает вслух, какие потрясающие глаза у Вероники.
– Thank you, – спокойно реагирует Ника.
Я бы смутилась. Она – нисколько!
Затем Лорен просит представить ей нас.
– My sister Vicky, – говорит Вероника.
Лорен уставилась на меня.
– This is my friend Alex, – нашлась Ника.
В принципе такое представление – хотя и абстрактное, но далеко не худшее. В английском языке у слова friend не существует половых различий.