Не помню, писал ли тебе, что меня отозвали из отпуска для участия в приемных экзаменах. Но, кажется, судя по тому, что я не должен являться до 11 августа, это сделано для того, чтобы отпустить меня с 5 сентября и до защиты в ноябре – отдохнуть.
В связи с этим у нас план: 5 сентября заехав в Ленинград (для отдачи работы Окуню), махнуть в Пярну и там пожить, пока Окунь будет разделывать мою диссертацию.
Приглашаем, если не задумано чего-нибудь другого, присоединиться в Пярну или, может быть, в другое по твоему выбору место, но невдалеке от Ленинграда.
Привет Нине и Сереже. Привет от Розы.
Борис.
1 2 августа 1966 года Б. Ф. Ливчаку исполнилось 60 лет. В Риге жил его сын Яков, в Новосибирске – дочь Галина.
Я. Д. Гродзенский – Р. И. Коган1
Рязань, 3 марта 1968 года
Дорогая Роза!
В году шестьдесят праздничных дней. И только один из них приходится на долю женщин. Тем ценней и важней этот торжественный день, с которым поздравляю тебя. В этот день, как и во все остальные 365, желаю тебе здоровья и счастья.
Жму руку Яков.
P. S. Скажи Борису, что Институт истории АН преобразован в два института. Читая кое-какую полемическую литературу по поводу самоновейших годов, кажется, начинаю разделять требования Сервантеса – «Лживых историков надо казнить, так же, как фальшивомонетчиков».
Но Борису нечего опасаться этой кары. На худой конец, свирепый испанец дал бы ему не более года принудработ с отбыванием их по месту службы.
Я.
1 Коган Роза Исааковна – жена Б. Ф. Ливчака.
Я. Д. Гродзенский – Б. Ф. Ливчаку
Москва, 29 апреля 1968 года
Роза и Борис, здравствуйте!
На Вашу открытку от 6 апреля, адресованную в Москву, отвечаю с большим опозданием, т. к. всего два дня назад возвратился сюда из Рязани. Я хочу оправдаться. Меня обязывает к этому последнее постановление партии и Правительства о внимании к письмам трудящихся.
Вас интересует наше речное путешествие?
Третьего сентября мы выезжаем из Москвы в Пермь на теплоходе «Сергей Есенин». Десятого будем в Перми и вечером того же дня отчалим оттуда.
Было бы очень приятно, если бы вы присоединились к нам, хотя бы на обратный рейс. А не попытаться ли мне здесь приобрести вам каюту? Но, кажется, это не очень лично достижимо.
У родни вашей все благополучно. Надя уезжает 5 мая в Дом творчества. Глеб, как говорят, поглощен благоустраиванием своего нового жилья.
Катьку я вожу с собой. В Рязани она у меня была под стеклом письменного стола, а здесь в его центральном ящике. Приоткрою ящик, посмотрю на это слегка напуганное и очень уже любопытное личико, и мне становится весело. Правда, это чувство чуть-чуть притормаживается завистью к бабушке и дедушке.
С моей Верой Величкиной дело пока не продвигается. Е. В. Бонч-Бруевич возвратилась после операции по поводу Cr и начинает обзванивать своих друзей, могущих, по ее мнению, втолкнуть меня в издательство. Пока надежд мало. Сам я ничего не предпринимаю.
Завершен пятитомник «Ленинианы» (в «Лит. газете» была рецензия Подляшука). В последнем томе «Мы наш, мы новый мир построим» изд. 1967 г. помещен очерк Дижура и Главацкого «Мощный корень» (стр. 308–316), расписывающий Свердловск.
Самый интересный том «Ленинианы» – «Партия шагает в революцию» изд. 1964 г. Добрая половина героев, шагавших в революцию – жертвы культа личности. Но том этот сейчас не достанешь.
Вышел из печати сборник документов (часть 2-я) «История государства и права СССР».
Жму ваши руки. Пишите. Что думаете делать летом? Не съездить ли на Балтийские пляжи?
Привет от Сережки.
Я.
Б. Ф. Ливчак – Я. Д. Гродзенскому
11.07.70
Здравствуй, Яша!
Спасибо за «Стойкость».
Принимаясь за чтение, я, признаться, побаивался: вещь, читаная в набросках и черновиках, всегда проигрывает. Но с первой уже главы опасения отпали. Читал от начала до конца (в один присест) с большим интересом, с увлечением.
Конечно, в этом, прежде всего, «повинна» героиня. Жизнь ее – удивительный подвиг, притом без малейшей позы, фразы или самолюбования.
Образ Величкиной воссоздан правдиво, без прикрас и без столь возможного в такой теме сюсюканья.
Затем через весь текст просвечивает кропотливая, тщательная, дотошная и очень трудоемкая работа по сбору материала. Книга – образец исследования, тщательности которого позавидует любой историк.
Отсюда – достоверность!
Написано очень живо. Язык безукоризнен. «Живопись» (по Лазаревичу1) уместна, удачна, не навязчива, она дает хороший, я бы сказал, историко-бытовой фон.
Сравнивая с первым вариантом, насколько он мне помнится, считаю, что очень удачно использованы отрывки из «Земли» Федорова2.