Работа по стихотворным переводам мне хорошо знакома. Я много переводил в 1956–58 годах и для «Советского писателя», отдела поэзии народов СССР, и для Гослита, и для «Иностранной литературы» – издательства, а не журнала – для них я перевел несколько стихотворений Радована Зоговича1 – это очень хороший современный поэт, серб, на сербскохорватском языке пишет. Переводы были трудны, но интересны, и я не пожалел времени, тем более что тогда из «Москвы» меня вышибли, а было надо что-то делать.
Я перевел Зоговича хорошо, удачно. Редакторам очень понравилось. Однако оказалось, что издание Зоговича у нас – это хитрость сталинистов – российских и московских. Оказывается, Зогович – враг Тито, ярый сербский сталинист, всю силу тратит на борьбу с Тито.
Когда после разрыва с Югославией Хрущев уступил нажиму справа – в Москве стали спешно готовить сборник стихов Зоговича, никогда у нас не издававшегося, а когда определили – курс на сближение с Югославией, Зогович был неуместен. Его и не издавали, и вся моя работа пропала (кроме уплаты грошового аванса), и я материл Слуцкого про себя, что не предупредил о сталинистской роже Зоговича. Я бы все разгадал и не взялся.
Переводы стихов – дело хорошее и нетрудное, и очень напряженное. Строк 300–400 за день я переводил, а Евтушенко уверял, что может перевести до 1000 строк за шестичасовой рабочий день. Возможно, главный минус этой работы в том, что по нашей издательской практике материальный эффект наступает только через три года (как при издании обычных стихов)!
В «Советском писателе» я когда-то в 1957 году переводил Исхака Машбаша2. Это такой обычный партийный работник, начисто бездарный человек (как, между прочим, и Джалиль3 – Муса Залилов, которого я хорошо знал по университету и общался с ним в Черкасском переулке).
Машбаш жал на все свои партийные национальные педали, требуя превратить его в поэта. А когда увидел, что я этого делать не хочу, отказался от моей работы по переводу его стихов. Сотрудники «Советского писателя», да и сам я много раз его спрашивал, в чем все-таки дело конкретно. Образ, тон пропал, что ли?
В ваших переводах слишком много буквы «И», – объяснил Машбаш. Но тут я с ним расстался. Так что не все на этом поэтическом горизонте тепло и ясно. Написал тебе целый трактат.
Привет Н. Е.
В. Ш.
1 Зогович Радован (1907–1986) – сербскохорватский поэт, участник войны в 1941–45 годах в Югославии. В 1945 году написал «Песнь о жизни товарища Тито». В изданных на русском языке сборниках стихов Р. Зоговича переводов В. Шаламова нет.
2 Машбаш Исхак Шумафович (р. 1930). Около полувека возглавлял Союз писателей Адыгеи. Автор более 80 книг. В сборнике «Гром в горах» (М.: Советский писатель, 1960) восемь стихотворений даны в переводе В. Шаламова.
3 Джалиль Муса Мустафиевич (1906–1944) – татарский поэт, в 1942 году был ранен и взят в плен. В тюрьме написал цикл стихов «Моабитская тетрадь», за который в 1957 году удостоен Ленинской премии (посмертно), Герой Советского Союза (посмертно, 1956). Шаламов одновременно с ним учился в МГУ и оставил воспоминания о нем.
В. Т. Шаламов – Я. Д. Гродзенскому
27 ноября 1970
Яков.
Сейчас в Москве идет борьба с пьянством, поэтому меня задерживают на улице чуть не ежедневно – в метро, троллейбусах, около магазинов и водят в милицию, где справка Нины Евгеньевны не всегда помогает. Я ведь не могу разъяснить справку спокойно – тогда бы и справки не надо. Я начинаю волноваться, горячиться – и впечатление алкогольного опьянения усиливается, а не уменьшается. Так было уже десятки раз за последние 10–12 лет.
Вчера милиционер близ Краснопресненского метро (той самой станции, где я на выезде с эскалатора упал в первый раз в 1957 году, получив навсегда инвалидность) сказал так, просмотрев эту справку: «Справка справкой, а сейчас вы пьяны, и в метро вам не место. Идите домой». Нельзя ли у Нины Евгеньевны попросить справку более понятную для работников метро и милиции.
Рецепты мои на намбутал на исходе. И если Н. Е. возобновит свою любезность – буду очень благодарен. С такой же просьбой я обратился в Вере Федоровне и жду твоего приезда.
Но все это – не главное. Главное же в том, что я сейчас в срочном порядке, с декабря 1970 года возобновлю хлопоты о пересчете пенсии на основании последних законов, о которых ты знаешь: включение литераторов в писательские списки.
В прошлом году у меня не было заработков, дающих право на успех перерасчета, а в 1970 году я получил по договору в «Советском писателе» за книжку стихов, и как бы ни малы эти деньги (1000 рублей при «одобрении», при выплате 60 % гонорара), я эти деньги уже получил и вместе с другими заработками за 1970 год сумма достаточная для права на успешный перерасчет.