В этих пределах мое коммерческое общение с журналом «Москва». Я езжу в их кассу (а она на Н. Басманной, где ты когда-то жил), просто боюсь их обидеть, отказавшись от гонорара. Да и мой профком там (Гослит). Договоров у меня сейчас нет.
В пятом номере «Юности» будут мои стихи. Тоже очень немного. Правда, публикации в «Юности» с ее двухмиллионным тиражом приравниваются к выпуску отдельной книжки – по неписаным издательским законам города Москвы, да и «Юность» не стремится что-то исказить, исправить (что всегда в «Знамени» бывает). И вообще публикации в «Юности» – лучшие мои публикации, с какой бы многолетней задержкой это ни происходило. Этой репутацией ни «Москва», ни «Знамя» не обладает.
Что касается «Нового мира» – то это журнал, в котором не существует стихов.
Привет жене и сыну.
В. Ш.
Перечел письмо. Конечно, лучше два стихотворения, чем ничего. Тем более что я избавлен от всяких редакционных бесед и встреч.
В. Т. Шаламов – Я. Д. Гродзенскому
14 апреля 1968
Дорогой Яков.
У меня много хороших личных новостей, а главное – очень большая, не сравнимая с другими, – я получил комнату, уже переехал и живу впервые за шестьдесят лет моей жизни – в самостоятельной, отдельной комнате. Просыпаюсь каждое утро с чувством глубочайшего облегчения, покоя, физического и нравственного удовольствия. В ней полная тишина. По какой-то счастливой случайности комната оказалась в каком-то звуковом вакууме, хотя недалеко от шоссе. Я плохо знаком с законами физики и не знаю, в чем дело.
Комната – самый обычный ЖЭК – то есть лучшая форма воплощения нашего жилищного права. Тебе все эти волнения знакомы недавно, я помню, как ты радовался, когда уехал с Миллионной. На учете я был меньше полутора лет и обязан тут всем М. Н. Авербаху1, его советам и действиям, настойчивости, терпеливому общению с таким психом, как я.
Ходатайство это было возбуждено по его инициативе, все хлопоты от первого до последнего документа он взял на себя. Сам вопрос, юридический казус которого возбужден М. Н., имеет интерес большой. Вопрос сводился вот к чему: имеет ли право реабилитированный в 1956 году получить площадь в Москве сейчас, если он не использовал этого права, хотя и вернулся своевременно в Москву.
О благодарности моей я не хочу и говорить. Все это выше всех возможных степеней. Превыше всех надежд и желаний. Я ничего бы без М. Н. не добился, конечно. Не одолел бы ни одного барьера. А вообще М. Н. не только собрал и представил все мои документы, но сам участвовал во всех заседаниях, был на всех приемах и прочее. Словом, моя благодарность безмерна.
Вся эта история обрамлена многими пикантными подробностями бытового плана. На освободившуюся комнату (19 метров) претендовала теща Асмуса и жена Асмуса – Ариадна Борисовна2, типичный квартирный брак – в том же стиле, как и десять лет назад, когда мы переехали с Гоголевского бульвара в их квартиру при помощи милиции и депутата Киевского райсовета генерала Чернышова, а профессор интуитивной философии собственноручно отдирал линолеум с пола квартиры, куда мы в 1957 году переезжали. Вывертывал все затворы из дверей, все вешалки. Никогда этого не забуду.
На этот раз было заготовлено от этого же семейства мерзостей не меньше, но быстро удалось ввести все разговоры в рамки коммунальных отношений.
Но это все пустяки. Главное – я живу и дышу в новой комнате. Первое письмо из этой комнаты я и пишу тебе – человеку, которому я так многим обязан. Приезжай в Москву и приходи.
Я теперь понял, почему все воркутяне так хорошо говорят об Авербахе. Потому что он делал каждому какие-то реальные и реалистические услуги и именно в этом видел свое значение, роль и масштаб. Я не знаю его воркутинской жизни, но все, все, кто с ним встречается, все чувствуют себя обязанными ему. В эти многочисленные ряды вступаю сейчас и я.
Желаю тебе всякого добра. Очень хочу тебя видеть, чтобы поговорить о М. Н. – во много раз больше, чем я написал. Пиши.
Приезжала Л. Волковыская3, я получил ее записку (уже на новой квартире) и говорил с ней по телефону, отказался от всех и всяческих выступлений в их институте.
Привет жене и сыну.
В. Шаламов
1 Авербах Моисей Наумович (1906–1982) – друг Я. Д. Гродзенского по Воркутлагу. После реабилитации жил в Москве, в 1960-е годы работал на общественных началах в жилищной комиссии Моссовета, оказывал бесплатные юридические консультации многим бывшим зэкам, в том числе Шаламову.
2 Ариадна Борисовна Асмус (1918–2004) – соседка В. Т. Шаламова по квартире на Хорошевском шоссе, д. 10, вторая жена философа В. Ф. Асмуса.
3 Волковыская Елена (Леля) Викторовна (р. 1939) – лингвист, участница правозащитного движения в СССР в 1960-е годы, знакомая Я. Д. Гродзенского.
В. Т. Шаламов – Я. Д. Гродзенскому
27 июня 1968
Дорогой Яков.