Начиналось с того, что грузины и абхазы по очереди заказывали музыку маленькому ресторанному оркестру. Сначала звучала “Лезгинка”, которую со страстью танцевали ребята из Грузии, затем в пляс неистово пускались абхазцы. Напряжение нарастало, но тогда все обходилось без каких-либо происшествий.
Особо почитаемое место в своем списке любимых грузинских поэтов старшего поколения Белла всегда отводила СИМОНУ ЧИКОВАНИ (1903–1966). Белла была принята в семье Симона и Марии и многое восприняла из его рассказов о Грузии.
Я не считаю, что тогда умела переводить – учиться я начала у Симона Чиковани, то есть ему внимать. Он первый внушил мне правильное отношение к переводу.
Одна из вершин переводческого таланта Беллы – стихи Симона “Молитва во время бомбежки”:
Название стихотворения запретили, и поэтому получилось “Сказанное во время бомбежки”. Но это замечательное стихотворение и перевод мой точный. Обожаемый мой Симон Чиковани чудесный был человек, он с Павлом Григорьевичем Антокольским дружил. И жена его Марико – прекраснейшая, такие жены бывают, наверное, только в Грузии, и Ника, Никуша они его звали, племянник Симона усыновленный – у него родителей расстреляли. Симон спас Нику, не отдал в детский дом. Они в нем души не чаяли. Помнишь, как они все боялись воды, и Ника в том числе? Однажды в Пицунде я стала умолять: “Ника, ну как же так, давай хоть черту переступим, войдем в море. Ну вот у самого бережка…” Толстый белесый Ника разделся, в трусах дурацких, мы вступили в воду, и тут же ему плохо стало. Больше это не повторялось.
Отар и Тамаз тоже обходили море стороной. А в спорте, интересно, пловцы-грузины бывают?..
Хотя у меня есть стихотворение про море – “Грузинских женщин имена”:
