В стихах, переведенных Беллой, ГЕОРГИЙ ЛЕОНИДЗЕ (1899–1966) с болью и страстью говорит о трагической судьбе погубленных поэтов:
Леонидзе рано ушел из жизни. Проникновенные строчки, посвященные его памяти, принадлежат поэту КАРЛО КАЛАДЗЕ (1904–1988), величественному человеку, в котором жила тонкая поэтическая душа:
Белла не раз переводила стихи Каладзе.
РЕЗО АМАШУКЕЛИ в одном из интервью так сказал о переводах Беллы Ахмадулиной:
Она перевела титанов грузинской поэзии, и представьте, как лелеяла она каждое грузинское слово, стремясь, чтобы это слово не потеряло грузинскую душу, соответствующий смысл и нагрузку.
Амашукели – поэт народного звучания, весьма популярный в Грузии. Он весельчак, балагур, заводила, тамада и вершитель застолья. Сейчас, находясь в некоторой оппозиции к властям, он стал серьезнее, но при встрече со старыми друзьями в мгновение ока преображается и снова становится прежним Резо с его шутками и прибаутками.
Белла вспоминала такой забавный эпизод с Резо, пытавшимся постоянно острить и играть роль “души общества”.
Мы сидели в какой-то забегаловке напротив ЦК. Я возвращалась в Москву, меня пришла проводить Анна Каландадзе. Пора ехать на аэродром, я с чемоданом. И тут слышу, Резо обращается к Анне: “Чемо Анико, чемо Анико”, то есть “моя Анечка” или “моя Анюта”, очень развязно. Я ему говорю: “Послушай, Резо, ты что это, в своем ли ты уме? Вот мой чемодан стоит, можешь к нему обращаться “чемоданико, чемоданико”. То есть – “чемоданчик, мой чемоданчик”. И это потом даже в поговорку у них вошло. Они сами с удовольствием каламбурили, с двумя языками это хорошо получается.
НОДАР ДУМБАДЗЕ (1928–1984) – писатель, чрезвычайно популярный в нашей стране, автор сценария знаменитого фильма “Я, бабушка, Илико и Илларион”. Остроумный человек, который умел своими шутками и парадоксами держать любое застолье, к сожалению, рано ушедший из жизни.
Кроме того, что он сделал для людей как писатель, он старался помочь им разными другими способами, поскольку у него имелись такие возможности.
Меня всегда восхищало присущее только Нодару особое чувство юмора. Хотелось сравнить его с Чарльзом Диккенсом – единственным писателем, над остроумными фразами которого я смеюсь вслух в одиночестве. Так же органично и неожиданно рождался юмор Нодара.
Нам с Беллой запомнился случай, когда нас повезли сажать деревья в новый мемориальный парк под Тбилиси, где каждый приглашенный должен был посадить деревце и повесить на него специальный жетончик со своим именем.
