Понятно, такой подход в период первой фазы коммунизма порождал бы лодырей и симулянтов: в обществе, только что вышедшем из эксплуататорского состояния, доля «несознательных» граждан ещё велика (впрочем, уклоняющиеся от труда в Национальной коммуне — в условиях реальной диктатуры трудящихся — быстро попали бы в разряд «иностранцев» со всеми вытекающими последствиями). С другой стороны, такое «арифметическое» равенство не учитывало того, что не только способности, но и потребности людей различны (достаточно сравнить потребность в питании у мужчины в расцвете сил, занятого тяжелым физическим трудом, у старика и грудного ребёнка). Действительное равенство обеспечивает только знаменитая марксова формула коммунистического общества: «От каждого — по способностям, каждому — по потребностям»[65]. Но такое распределение можно осуществить лишь при наличии изобилия продуктов, а во времена Бабёфа, когда промышленный переворот во Франции был ещё впереди (хотя бабувисты и предполагали использование машин, облегчающих труд человека и увеличивающих время досуга[66]), о таком изобилии не приходилось и мечтать: даже скромный «достаток» весной 1796 года был для изголодавшихся парижских санкюлотов недосягаемым счастьем. («Речь идёт не о том, чтобы обрекать людей на самоотречение, а о том, чтобы уменьшить лишения народной массы»[67] «Пусть каждый трудится в великой социальной семье и пусть каждому его труд даёт возможность существования, наслаждения и счастья. Таков голос природы[68]…»).
Вернёмся, однако, к собственно диктатуре трудящихся. С наибольшей полнотой её принципы сформулированы в документе, который Ф. Буонарроти озаглавил «Фрагмент проекта декрета об управлении». Вот несколько его статей:
«Ст. 1. Лица, ничего не делающие для отечества, не могут пользоваться никакими политическими правами; они — иностранцы, которым республика оказывает гостеприимство. Ст. 2. Ничего не делают для отечества те, кто не служит ему полезным трудом. Ст. 3. Закон рассматривает как полезный труд: земледелие, скотоводство, рыболовство, судоходство; механические и ремесленные мастерства; мелкую торговлю; перевозку людей и вещей; военное дело; преподавательскую и научную деятельность. Ст. 4. Преподавание и научная деятельность не будут, однако, признаваться полезным трудом, если занимающиеся ими лица не представят в течение…[69] свидетельства о гражданстве, выданного в установленной форме.»[70]
Здесь необходим комментарий. Кажется, парадокс: все семеро членов Тайной директории — высокообразованные лица интеллигентных профессий, и — додумались до такой дискриминации в отношении работников умственного труда. За что же так обидели «собратьев»? Дело в том, что они
Право, тут есть над чем задуматься в будущем, когда пролетариат вновь завоюет власть. Выдавать интеллигентам свидетельства о благонадёжности — это, может быть, слишком, но пролетариат должен следить за ними, прежде всего за управленцами, за соблюдением правила, которое Владимир Ильич называл «принципом Парижской Коммуны»: зарплата чиновников всех рангов, включая членов правительства, должна быть на уровне зарплаты рабочего. И уж, конечно, никаких больше «пайков», спец-санаториев, спец-совхозов и прочих
