На обрыве кое-где рос карликовый кустарник. Хватаясь руками за ломающиеся ветки, десантники в темноте ползли вниз. Снег, сдвинутый ногами, рушился нарастающими в пути лавинками. Внезапно переменилась погода, пошёл дождь — шум дождя и усиливающийся грохот турбин заглушали уханье падающих снежных глыб. Десантников тревожила освещённая дорога к Рьюкану — петли её нужно было пересечь в нескольких местах. Но им повезло: немецкие патрули не встретились, от двух газогенераторных автобусов с рабочими, со страшным грохотом взбиравшихся в гору, удалось укрыться, распластавшись на снегу. За последней петлёй дороги десантники скинули маскхалаты, сложили лыжи и рюкзаки. В военной одежде, с автоматами и бомбами, с верёвками и ножницами для разрезания проволоки отряд спустился на дно ущелья и вброд перешёл полузамёрзшую реку.
Теперь перед ними была почти двухсотметровая скала, а на вершине её раскинулись станция и завод. Сквозь плохо затемнённые окна пробивалось сияние, низкий гул турбин заполнял ущелье. Отряд карабкался по обледенелому обрыву. С этой стороны немцы нападения не ожидали, и десантникам удалось взобраться наверх незамеченными. Оставалось самое трудное — преодолеть минный пояс, подступавший к узенькому освещённому полотну железной дороги, и проникнуть внутрь. Отряд разделился на группу прикрытия лейтенанта Хаугланда и группу подрывников лейтенанта Ренеберга. Хаугланд проделал лазы в заграждениях, сержант Кьелструп подобрался к заводским воротам и перерезал острогубцами запорную цепь. Поулссон и Хаугланд залегли у ближней караульной будки, двое прикрывающих наблюдали за двумя дальними будками и взяли на прицел часового у водяных затворов. Подрывники проделали ещё одно отверстие в заграждениях — для отхода.
Около часа ночи всё было готово для проникновения в цех высокой концентрации. Но все двери в цех оказались запертыми изнутри. На такой случай планировалось проникнуть через кабельный ввод. Ренеберг и сержант Кейзер проникли в туннель и поползли среди труб и кабелей. Туннель кончался колодцем, через него оба десантника выбрались наверх. По цеху ходил один рабочий. Кейзер навёл на испуганного рабочего револьвер, а Ренеберг торопливо закладывал заряды под каждый из восемнадцати бачков из нержавеющей стали, содержавших тяжёлую воду разной степени концентрации. Он ещё до половины не справился с делом, как послышался звон стекла, и в окно просунулась чья-то голова. Ренеберг схватился за оружие, но это был один из отставших подрывников, который, так и не найдя входа, полез в цех напролом. Ренеберг помог товарищу влезть внутрь, но при этом осколком стекла поранил руку. Закладывание зарядов пошло быстрее.
В половине второго можно было поджигать запалы. Смирно наблюдавшему за действиями подрывников рабочему приказали бежать на второй этаж, но шума не поднимать. Рабочий проворно удрал, подрывники стали поджигать шнуры. В это время в помещение ворвался тот же рабочий и закричал в отчаянии:
— Господа диверсанты, минуточку, не взрывайте! Я где-то потерял очки!
Он заметался по цеху, полуслепыми глазами отыскивая пропажу. Огонь бежал по всем запалам. Кто-то в дикой спешке кинул ему очки, рабочий бросился наверх, десантники — наружу. Они были уже за стенами электролизного завода, когда в подвальном помещении загрохотали взрывы. Багровое пламя рванулось сквозь окна цеха высокой концентрации. Но низкий гул турбин продолжал заполнять ущелье, верхние помещения завода, где вырабатывался водород для удобрений, тоже не пострадали. Завыла сирена воздушной тревоги, за ней другие, послышались команды офицеров, крики бежавших из караульных помещений солдат.
Десантники торопливо отходили к обрыву. Когда Ренеберг полз по полотну железной дороги, кровь из раны на руке отмечала на шпалах и на снегу его движение. Но в панике, начавшейся на заводе, немцы не догадались кинуться в эту сторону, и норвежцы невредимые перебрались на другой берег реки.
Здесь они разделились. Хельберг направился в Рьюкан, чтобы оттуда возобновить наблюдение за заводом. Пятеро начали четырёхсоткилометровый бег в Швецию. Хаугланд и Кьелструп возвратились на Хардангерское плато.
На следующее утро в Веморк прибыл генерал Фалькенхорст, командовавший оккупационными войсками в Норвегии. Генерал пришёл в звериную ярость, когда ознакомился с разрушениями. Все электролизные бачки с тяжёлой водой были уничтожены. Из повреждённых труб хлестала обыкновенная вода, непоправимо разбавляя драгоценную тяжёлую воду. Труд многих месяцев был уничтожен. И раньше полугода нельзя было восстановить производство. Бешенство Фалькенхорста ещё увеличилось, когда он убедился, что никто из офицеров охраны не умеет включить систему мощных прожекторов.
Фалькенхорст приказал выстроить гарнизон и в присутствии норвежских рабочих обрушился на охрану с площадной бранью.
