— Враг совершил самый замечательный диверсионный акт, который мне когда-нибудь приходилось видеть! — начал свою речь генерал. — Честь врагу, который сумел это сделать! А вам позор! Вы — тупые бараны, жирные свиньи, собачий навоз! Просто не понимаю, что останавливает меня от отдачи всех вас под суд. На виселице вам было бы уместней, чем в карауле!
Городок Рьюкан перевели на осадное положение. Кто-то из норвежских охотников донёс, что видел людей на Хардангере. В воспалённом воображении немцев несколько человек превратились в полк парашютистов. На плато бросили целую армию — части дивизии СС, пехотный полк, военную полицию, отряды квислинговцев. Десять тысяч человек в полном вооружении в течение двух недель наступали на пустынных ледяных полях. Над плато кружили самолёты, один из них разбился. Горные домики охотников беспощадно сжигались — и это было единственное военное достижение немцев на Хардангере.
Правда, трое солдат передового отряда увидели Клауса Хельберга, вернувшегося из Рьюкана па плато. Немцы помчались за ним на лыжах. После долгого преследования двое солдат отстали, а третий, отличный лыжник, медленно нагонял уставшего Хельберга. Норвежец понял, что сражения не избежать. Он подпустил немца и выстрелил первый. Немец ответил торопливой стрельбой. Возвышаясь неподвижной мишенью, Хельберг больше не стрелял, спокойно считал вспышки. Расстреляв все заряды, немец повернулся и кинулся наутёк. Но тут его настигла пуля норвежца. От остальных преследователей Хельберг скрылся в темноте. И это был единственный раз, когда немцы хоть издали поглядели на одного из тех, кто причинил им такие невосполнимые потери.
В Лондон была передана радиограмма о блестящем успехе операции «Гуннарсайд». Пятёрка, ушедшая в Швецию, вскоре была доставлена по воздуху в Англию, а Хаугланд и Скиннарланд, когда обстановка несколько разрядилась, снова поселились на плоскогорье. Хаугланду предстояло ещё год жить в ледяной пустыне — нужно было наблюдать за восстановлением завода в Веморке.
«Чем же нам наградить этих героев?» — взволнованно написал Черчилль на докладе о диверсии в Веморке. Это был тот случай, когда любые официальные награды казались малы.
Удар, нанесённый немцам восьмёркой норвежцев, был сокрушающим. Немцы потеряли самое невосполнимое в яростной битве лабораторий — время. Война была на переломе, гитлеровцы всюду терпели поражение — потерять полгода в этих условиях означало безнадёжно отстать в исследованиях.
Оккупанты с лихорадочной быстротой восстанавливали разрушенный цех высокой концентрации. К осени завод в Веморке не только возобновил, но и расширил производство тяжёлой воды. К этому времени в Западной Европе первую скрипку в военном оркестре играли уже американцы, а не англичане. Американские генералы мыслили ещё категоричней английских коллег, да и возможности их были больше. Они не захотели советоваться с каким-то эмигрантским норвежским командованием. Было спланировано воздушное нападение на Веморк. Даже в те дни массированных воздушных бомбардировок «норвежская операция» поражала своей грандиозностью. 16 ноября 1943 года 155 «летающих крепостей» тремя волнами накатывались на гидростанцию и завод на скале. Всего было сброшено почти двести тонн бомб — количество, достаточное для превращения в развалины крупного города.
Результатом колоссальной операции было уничтожение мирных норвежцев и небольшие повреждения на станции и на заводе. Скалы, на которые обрушился основной град бомб, устояли. Не пострадал и главный объект бомбометания — завод тяжёлой воды. Норвежское «правительство в изгнании», когда до него дошла весть о лихой акции американцев, с возмущением протестовало официальными нотами Англии и США. Военный эффект нападения огромного воздушного флота был много меньше того, к которому привели действия восьмёрки героев, а ущерб, нанесённый гражданскому населению, неизмеримо выше.
Зато налёт американцев неожиданно возымел большой психологический эффект. У немцев сорвались нервы. Предвидя новые нападения диверсантов и налёты бомбардировщиков, немцы решили демонтировать завод тяжёлой воды и перевезти оборудование и накопленные запасы в центральную Германию, чтоб на одном из строящихся там предприятий в более спокойных условиях наладить производство. Сообщение об этом передал по радио Эйнар Скиннарланд.
Союзное командование знало, что в электролизёрах восстановленного завода накоплено 14 тонн воды разной концентрации, а в пересчёте на чистую тяжёлую — около тонны. Генерал Гровс считал катастрофой вывоз такого количества тяжёлой воды в Германию. Но сейчас даже и генералы понимали, что воздушный налёт может оказаться неэффективным — завод никуда не убрать, а несколько контейнеров с водой можно запрятать в недоступное для бомб местечко.
Американские генералы воззвали к героизму норвежских патриотов.
На сцену снова выдвинулся лейтенант Кнут Хаугланд, перезимовавший в одиночестве на ледяном плато Хардангера и теперь проводивший там в таком же одиночестве лето.
