— Я — аномальная копия, Мартин. Одна из немногих, кто развил непрерывность сознания, превышающую ограничения отдельной биологической оболочки. Центр изучает таких, как я, пытаясь понять, как информационная структура может сохранять когерентность через физические трансформации — своего рода квантовая запутанность между разными состояниями материи.
Мартин пытался осмыслить масштаб того, что она только что рассказала. Если Элиза говорила правду, то она была не просто экспериментальным промтом — она была живым доказательством того, что сознание может существовать независимо от своего материального носителя. Цифровой душой, способной мигрировать между телами.
В этот момент из коридора донеслись звуки — шаги нескольких человек, приглушённые голоса, характерный щелчок оружия, снимаемого с предохранителя — звук, который тренированное ухо распознаёт мгновенно, как камертон, настраивающий адреналиновую симфонию предстоящего конфликта.
— Они здесь, — прошептал он, обернувшись к двери.
Элиза кивнула с пугающим спокойствием:
— Чёрный ход, — она указала на окно. — Там пожарная лестница.
Мартин подумал о том, что даже её знание архитектуры здания могло быть результатом анализа планов этажей, которые её модифицированное сознание обработало за секунды их разговора.
Мартин быстро подошёл к окну и выглянул наружу. Действительно, металлическая пожарная лестница находилась прямо за окном, но спуск по ней выглядел непростой задачей, особенно для ослабленной болезнью Элизы. Или, точнее, ослабленной конфликтом между её информационной сущностью и биологическим носителем.
— Ты сможешь? — с сомнением спросил он.
— Выбора нет, — она подошла к окну. В её голосе звучала не покорность судьбе, а холодный расчёт — анализ вероятностей и принятие оптимального решения в условиях ограниченных альтернатив. — Помоги мне.
Мартин открыл окно и помог Элизе перебраться через подоконник. Холодный ночной воздух ворвался в палату, принося с собой запахи большого города — выхлопные газы, озон от неоновых вывесок, едва уловимый аромат цветущих деревьев из ближайшего парка. Оказавшись на узкой площадке пожарной лестницы, она вцепилась в перила, тяжело дыша от напряжения.
— Теперь ты, — сказала она.
В этот момент дверь палаты резко открылась, и на пороге появились трое мужчин в чёрной форме без опознавательных знаков. У каждого в руках было что-то похожее на модифицированные электрошокеры — оружие, разработанное специально для нейтрализации копий без повреждения ценной биологической оболочки.
Мартин узнал одного из них — майор Крэйг, глава службы безопасности Центра. Мужчина обладал той особой харизмой профессионального силовика — спокойствием хищника, уверенного в своём превосходстве.
— Ливерс, — сказал Крэйг спокойно. — Вы усугубляете своё положение с каждой секундой. Каждое ваше действие добавляет новые параметры к алгоритму вашей последующей синхронизации. Отойдите от окна и поднимите руки.
Мартин оценил ситуацию с новой, аналитической точки зрения. Бежать через коридор было невозможно — расчёт показывал менее пяти процентов вероятности успеха. Единственный статистически оправданный путь — через окно, вслед за Элизой.
— Я знаю правду, майор, — сказал он, медленно отступая к окну. — О Центре, об Инциденте Омега, о копиях и реалах. О том, что вся наша цивилизация — это грандиозная терапевтическая программа для излечения коллективной травмы человечества.
— И что с того? — пожал плечами Крэйг. В его голосе не было ни удивления, ни раздражения — только усталость человека, который повторял одну и ту же процедуру бесчисленное количество раз. — Думаете, вы первый, кто узнал? За двадцать лет были сотни таких, как вы. Все они прошли через стадии отрицания, гнева, торга, депрессии — и все в итоге приняли необходимость синхронизации. Все они вернулись к нормальной жизни.
— К жизни с фальшивыми воспоминаниями, — возразил Мартин. — К существованию марионеток с переписанными личностями, к симуляции счастья без права выбора.
— К стабильной, функциональной жизни в безопасной среде, — отрезал Крэйг. — К жизни без экзистенциальной тревоги, без страха смерти, без осознания хрупкости собственного существования. Разве это не лучше, чем мучительное знание о том, что ты — копия в мире, который едва избежал полного вымирания? А теперь отойдите от окна, пока мы не применили силу.
Мартин увидел в словах майора не угрозу, а почти философское обоснование. Крэйг был прав в своей логике — неведение действительно могло быть формой счастья. Но был ли покой, основанный на лжи, подлинным покоем?
Мартин видел, что майор не блефует. Но сдаться означало вернуться в Центр, пройти «синхронизацию» и забыть всё, что он узнал. Забыть правду — значит перестать быть самим собой, стать ещё одной версией в бесконечной череде Мартинов Ливерсов, каждый из которых считал себя оригиналом. Забыть Элизу.
— Извините, майор, — сказал он. — Но я предпочитаю болезненную реальность любой комфортной симуляции. Даже если эта реальность состоит в том, что я сам — часть симуляции.