Мартин стоял на крыше небоскрёба, наблюдая панораму города как астроном, изучающий далёкую галактику через телескоп. Математическая точность заходящего солнца окрашивала атмосферу в спектр от 590 до 700 нанометров — оттенки оранжевого и пурпурного, которые его модифицированное восприятие теперь анализировало с почти механической детальностью. Миллионы источников света начинали активироваться в сумерках, создавая фрактальную структуру цивилизации, которая продолжала функционировать, несмотря на фундаментальную реконфигурацию своих базовых параметров.
Город существовал как живая система, адаптировавшаяся к радикальным изменениям через процессы, напоминающие эволюционные механизмы в биологии: мутация социальных структур, отбор жизнеспособных форм сосуществования, адаптация к новой информационной среде.
— Визуально впечатляющее зрелище, — сказал Кайрен, приближаясь сзади с характерной для него осторожностью — навык, развитый за месяцы подпольной деятельности. — Иногда когнитивный диссонанс между визуальной идентичностью города и фундаментальными изменениями в его социальной архитектуре создаёт почти сюрреалистический эффект.
Мартин кивнул, не отрывая взгляда от горизонта. Вербализация эмоциональных состояний, связанных с потерей Элизы, оставалась для него сложной задачей — каждое воспоминание о том дне активировало нейронные паттерны, которые его модифицированный промт с трудом интегрировал в общую архитектуру сознания.
— Захаров запрашивал ваше присутствие на завтрашнем заседании Переходного Совета, — продолжил Кайрен. — Утверждает, что ваша экспертиза критична для принятия стратегических решений относительно следующего этапа социальной интеграции.
Мартин издал звук, который у биологического человека интерпретировался бы как вздох: — Моя специализация заключается в анализе данных и распознавании паттернов, Кайрен. Не в политическом управлении или социальном планировании. Я просто хотел обеспечить доступ населения к объективной информации.
— И благодаря этому стремлению миллиарды людей получили знание о своей истинной природе, — Кайрен расположил руку на его плече в жесте поддержки. — Но теперь вся система нуждается в алгоритмах для обработки этой информации. Как конструировать общество, где реалы и копии функционируют в режиме равноправного сосуществования, обладая полным знанием своего происхождения.
Мартин наконец переместил фокус внимания с горизонта на собеседника: — Статистика по программе самостабилизации?
— Превышает первоначальные прогнозы, — Кайрен продемонстрировал выражение удовлетворения. — Приблизительно 70% копий успешно завершили первый цикл самостабилизации. Методология, которую вы разработали совместно с Элизой, демонстрирует эффективность, превышающую расчётные параметры. Люди осваивают технологии стабилизации промтов без внешнего контроля.
При упоминании имени Элизы Мартин зарегистрировал знакомую активацию нейронных цепей, связанных с болевыми ощущениями утраты. Но одновременно проявилось другое явление — едва различимое ощущение присутствия, похожее на эхо или интерференцию волн. Доктор Чен классифицировала это как «остаточный резонанс промтов» — последствие ментального соединения, пережитого ими во время процедуры стабилизации. Фрагмент архитектуры сознания Элизы, интегрированный в его собственную когнитивную структуру.
— А остальные тридцать процентов? — спросил он, перенаправляя внимание на практические аспекты.
— В процессе постепенной адаптации, — ответил Кайрен. — Некоторым субъектам требуется расширенный временной период для принятия информации о собственной природе. Другие сталкиваются с техническими ограничениями — доступность оборудования для корректной самостабилизации остаётся неравномерной. Но мы разрабатываем решения. Новые центры стабилизации открываются с частотой 3.7 в неделю.
Он направил взгляд на городской пейзаж: — Естественно, наблюдались и потери. Около 5% копий не смогли адаптироваться к шоку раскрытия истины. Произошла деструктуризация промтов, несмотря на все протоколы поддержки.
Мартин кивнул, интегрируя эту информацию в общую картину трансформации. Они предвидели подобные исходы. Норрингтон предупреждал об этих рисках. Но альтернатива — продолжение существования во лжи под контролем Центра — представляла собой этически неприемлемый сценарий.
— Текущий статус самого Центра? — спросил он. — Судьба Норрингтона?
— Центр переживает процесс фундаментальной реструктуризации, — ответил Кайрен. — Трансформация из инструмента контроля в исследовательскую и образовательную организацию. Они разрабатывают этически улучшенные методы стабилизации промтов, анализируют долгосрочные перспективы эволюции копий.
Он продемонстрировал выражение иронии: — Норрингтон, против всех ожиданий, сохранил позицию руководителя исследовательского подразделения. Заявляет о желании искупить прошлые действия через содействие в построении улучшенного будущего. И, необходимо признать, его экспертиза обладает исключительной ценностью.
— А Вероника? — спросил Мартин.