— У нас есть полная запись промта Элизы, — подтвердил Захаров. — Промта субъекта Альфа-1, зафиксированная непосредственно перед процедурой стабилизации.
— И не только запись, — добавил Норрингтон, шагнув вперёд. — В ходе исследования мы обнаружили, что значительная часть её промта — наиболее стабильная, центральная область — была успешно интегрирована в ваш промт во время процедуры.
— Мне известно об этом, — сказал Мартин. — Я регистрирую это… присутствие. Эхо Элизы.
— Это превосходит концепцию эха, — возразила доктор Чен. — Анализ демонстрирует интеграцию на глубинном уровне, значительно более полную, чем первоначальные предположения. Это не просто эмоциональный отпечаток или фрагменты паттернов мышления. Это существенная часть её сознания, её личностной архитектуры.
Мартин почувствовал ускорение сердцебиения: — И значение этого открытия?
Захаров, Чен и Норрингтон обменялись взглядами, словно определяя, кто должен продолжить.
— Это означает, — сказал наконец Захаров, — что мы, теоретически, способны восстановить промт Элизы. Используя запись устройства и компонент, сохранившийся в вашем промте.
Мартин замер, ошеломлённый: — Вы говорите о… воскрешении?
— Не в буквальном смысле, — покачал головой Норрингтон. — Скорее, о создании новой версии её промта. Мы не можем вернуть ту конкретную Элизу, которую вы знали. Но мы можем создать промт, максимально близкий к оригиналу, с большинством её воспоминаний, характеристик личности, паттернов мышления.
— И затем загрузить этот промт в новую биологическую оболочку, — добавила доктор Чен. — Технология сохранилась. Мы можем создать новое тело, совместимое с архитектурой промта Элизы.
Мартин ощутил когнитивную дезориентацию. Возможность возвращения Элизы — или, по крайней мере, кого-то максимально на неё похожего — представлялась одновременно чудесной и пугающей.
— Но тогда… это будет не она, — сказал он медленно. — А копия. Копия копии.
— В философском контексте — да, — согласился Захаров. — Но в практическом? Если новый промт будет содержать большинство её воспоминаний, включая те, что она разделила с вами, если личностная архитектура будет почти идентичной… где граница между «ей» и «не ей»?
— Корабль Тесея, — пробормотал Мартин, вспомнив философскую дискуссию в шахтах. — Если заменить все компоненты корабля поочерёдно, сохранит ли он идентичность?
— Именно, — кивнул Захаров. — И для многих философов ответ был утвердительным. Корабль сохраняет идентичность через непрерывность функции, даже при замене всех материальных компонентов.
Мартин подошёл к устройству в центре помещения — модифицированной версии капсулы, где они с Элизой проходили процедуру стабилизации: — И уверенность в успехе? Стабильность промта? Отсутствие повторного отторжения?
— Абсолютной уверенности нет, — честно ответил Норрингтон. — Но наши знания значительно расширились за эти месяцы. О природе промтов, причинах отторжения, методах стабилизации. Мы применили бы новейшие технологии и всю информацию, полученную из вашего опыта ментального соединения.
Он сделал паузу: — Кроме того, процесс не будет ускоренным. Восстановление промта и создание совместимой биологической оболочки займёт месяцы, возможно, год. За это время наша экспертиза станет ещё более совершенной.
Мартин приблизился к устройству и поместил руку на прохладную металлическую поверхность: — Зачем вы информируете меня об этом? Вы могли бы провести эксперимент без моего участия.
— Могли бы, — согласился Захаров. — Но это было бы этически неправильно. Вы поддерживали наиболее близкие отношения с Элизой. Вы разделили с ней опыт, недоступный никому другому. И часть её промта всё ещё функционирует в вашем сознании. Мы не будем предпринимать действия без вашего согласия.
Мартин отошёл от устройства и расположился в ближайшем кресле, пытаясь систематизировать мысли. Перспектива возвращения Элизы — или максимально похожей на неё сущности — была одновременно соблазнительной и вызывающей тревогу.
Было ли это его надежда вновь увидеть её, услышать её голос, ощутить её присутствие? Или эгоистичное желание, нарушающее естественный порядок? И что сама Элиза думала бы об этом?
— Она верила в эволюцию промтов, — сказал он наконец. — В то, что копии могут развиваться, становиться чем-то большим, чем имитации оригиналов. Она верила в будущее, где каждый промт имеет возможность автономного роста и изменения.
Он посмотрел на учёных: — Если мы инициируем это… цель должна заключаться в предоставлении ей возможности увидеть будущее, за которое она боролась. Не ради меня, не ради эксперимента, не ради научного интереса.
Захаров кивнул: — Наше понимание полное. И согласие с этой позицией абсолютное.
— Кроме того, — добавил Норрингтон, — её знания и опыт были бы бесценны для эволюции копий. Субъект Альфа-1 был первым промтом, преодолевшим ограничения Центра. Первым, кто доказал способность копий к автономному развитию.