Правда, было и некоторое неудобство, которое заключалось в том, что Гриша очень боялся за Настю. Она запросто могла выкинуть что-нибудь такое, вроде школы моделей. Чтобы хоть как-то контролировать ситуацию, он выписал из пятиэтажки свою двоюродную тетку, преподавательницу французского языка, пятидесяти трех лет. Но как-то Гриша сомневался, что пятидесятитрехлетняя преподавательница сможет удержать Настю в узде.
— Дождей много, — сказал Ахрозов, и насосы барахлят. Из-за энергетиков, черт бы их додрал.
— И чего делать?
— А что я должен делать? Плотина принадлежит городу. Укреплять ее должны мы. Я говорю: «Давай укрепим», Слава говорит, они хоть как налоги нам это зачтут? Я говорю «нет». Слава: «Пока не будет зачета, не будет и плотины».
Ахрозов помолчал.
— Покойник Анастас летом постановление подписал: мы ремонтируем плотину, а нам за это списывают триста миллионов налогов.
— И что же ему было нужно?
— Известно чего ему было нужно, — сказал Ахрозов, — уточнить?
— Не надо, — усмехнулся, Гриша. Допил водку и задумчиво изрек:
— Убийцу-то так и не нашли. А ведь в «Кремлевской» должны были камеры стоять.
Ахрозов пожал плечами.
— Я так думаю, — сказал Гриша, — что Цой знает, кто убийца. Анастас, он странный парень был… сука полная, а было в нем что-то. Кто его знает, с кем он спал? Я так думаю, непростой был убийца. Представляешь, вдруг это губернаторша была?
— Гриша… — хрипло сказал Ахрозов.
— Ну?
Ахрозов подошел к окну. За окном расстилалась непроглядная темень; в снежных лужах мерзли служебные «жигули» охраны, да горели красные фонарики вдоль линии строительных работ. Фонари мигнули один раз, другой, потом загорелись снова. Видимо, где-то по сети прошел сбой.
Где— то внизу щелкнула решетка. По пустому коридору заводоуправления громко разнеслись шаги.
Дверь распахнулась: на пороге кабинета стоял мокрый Черяга.
— О, — сказал Сергей, — привет столичному начальству. Давно не виделись. Даже на пуск не собрался.
На пуск шагающего экскаватора на Северном карьере приехал Извольский с полпредом и все начальство холдинга. Не было только губернатора и его замов, хотя это был первый шагающий экскаватор, пущенный на ГОКе за последние десять лет.
— Давно, — согласился Денис. — Кстати, я когда сюда ехал, видел на том берегу заводские белазы. Мы что, ремонтируем пруд?
— Нет, это делает мэр. Его фирма.
— А почему нашей техникой?
— Мы так договорились.
— И по скольку ж ты сдал технику в аренду?
Ахрозов молча подошел к столу, нашел нужный документ и протянул Денису.
Денис пробежал листок глазами.
— Неплохо, — сказал Денис, — совсем неплохо. Месячная аренда нашего экскаватора им обходится в девятьсот рублей, а нам его эксплуатация, вместе с зарплатой, стоит сорок семь тысяч. А сколько мэр получает за это?
Ахрозов помолчал.
— Если я правильно помню, — сказал Денис, — мэр получает за это сто двадцать миллионов рублей. Из бюджета.
— Ты меня в чем-то обвиняешь?
— Просто констатирую факт, что ты спер с мэром сто двадцать миллионов рублей. Тебе следовало это сделать другим образом, Сережа. Надо было просто договориться, что с комбината списывают налогов на эту сумму И распилить ее пополам. Следов бы не осталось.
— Ты этот рецепт лично пробовал, или как? — уточнил Ахрозов.
— Пацаны, ну прекратите, — начал Гриша.
— Отчего же, — хрипло сказал Ахрозов, — у меня есть маленькая проблема.
В области дожди. Шламо-хранилища переполнены. Если их прорвет, комбинат остановится. Дамба не моя. Отремонтировать в счет налогов не дают. Что мне делать?
— И под предлогом того, что тебе нечего делать, ты сдаешь технику в аренду по девятьсот рублей? фирме, которую контролируют Мансур и мэр?
— Ты следак. Ты не инженер. Мне дешевле заплатить Мансуру, чем за железнодорожный мост, который смоет к чертовой матери.
— А энергетикам тебе не дешевле заплатить?
— Энергетикам — за что?
— По соглашению о реструктуризации. Которое ты хочешь разорвать.
— И разорву, — сказал Ахрозов, — к чертовой матери разорву Мы тут на лучину перешли, а я им поллимона в месяц плачу. И, между прочим, не энергосистеме, а мартышке из Элисты!
— Это тебе Анастас предлагал?
Ахрозов сморгнул.
— При чем тут Анастас?
— Потому что это мартышка Анастаса, и потому что как только ты разорвешь это соглашение, она обанкротит ГОК!
— Мартышка, которая получила долг за полкопейки? Да это мошенничество! Да в любом суде…
— В любом суде, кроме Черловского. В здешнем суде признают любой наш долг, даже перед сдохшей коровой.
— Не ты мне будешь указывать, что у нас долги, а что липа!
— А кто? Константин Цой? Или Фаттах Абишевич? Ты учти, Сережа, что предателям Цой ничего не платит. Потому что еще не было случая, чтобы Цой мог кинуть человека и не сделал этого.
Ахрозов нажал на кнопку селектора.
— Люба, — сказал он, — ты еще здесь? Будь добра, подготовь приказ. Об увольнении с поста гендиректора Сергея Ахрозова и о назначении и. о. Григория Епишкина. Подпись. Ахрозов.
— Сергей, — заорал Гриша, — приди в себя!
В предбаннике послышался топот, почти сразу же дверь кабинета распахнулась, и в нее влетели два техника с выпученными глазами.
