В семьдесят пятом году дамбу надстроили. Строили быстро, к очередному съезду КПСС; половину бетона не довезли, другую — разворовали. Старую дамбу просто надсыпали песком пополам со вскрышей, а сверху залили бетоном, как бисквит глазурью. Сверху для надежности положили бетонные сорокасантиметровые плиты.
По виду новая дамба ничем не отличалась от настоящей, а по проектной документации — тем более.
Денис прилетел в Черловск тридцатого октября. В последнее время он бывал в области редко, Извольский не хотел, чтобы они сталкивались с Ахрозовым.
Однако на этот раз приезда было не избежать: Дениса вызвал на допрос следователь Шевчук. Допрос вышел долгий, изматывающий и гадкий, и по его окончании Денис с облегчением сел в машину и набрал номер Гриши. Гриша оказался в Павлогорске, а Настя — в Италии.
— Как дела? — хмуро спросил Денис.
— Дела ничего. Электричество дали, — сказал Гриша. — Сергей им тут пригрозил, так третий день все тихо.
— А чем им Сергей пригрозил? — поинтересовался Денис.
— Сказал, что разорвет соглашение по реструктуризации. Ты прикинь, мы им платим старых долгов в месяц по полмиллиона, а знаешь, кому мы платим? Какой-то фирмочке из Элисты, в которую они даром эти долги спустили.
После допроса Денис отправился в казино «Версаль». Он бесцельно побродил у столов, разглядывая веселящуюся губернскую публику, выцедил украшенный долькой лимона коктейль, а потом незаметно поднялся в кабинет к Фаттаху. Тот сидел, задрав на стол щегольские крокодиловые ботинки, на любимом Гришином месте, и любовался гроздью мониторов с изображениями игрового зала и подходов к кабинету При виде Дениса Фаттах приветственно воздел руку — Привет, братан. Какими судьбами?
— С допроса. По поводу Горного.
Фаттах рассмеялся.
— С тобой, Денис, тяжело работать. Ну зачем ты его пристрелил? Он бы мне пришел, тепленький. Дал бы мне подзаработать. Сам же просил его попугать.
Красивая была б операция, не хуже, чем в Богоявленске. Как я Богоявленку сделал, а?
— Ты хорошо сделал Богоявленку, — кивнул Денис.
— Костя хочет взять под контроль все ГОКи. И задушить вас, как котят. Ты это понимаешь?
Денис помолчал.
— А ведь акции Богоявленки висят на твоей структуре? — спросил неожиданно он.
— Допустим.
— Да.
— И шахты имени Горького тоже?
— Это была моя операция. А у нас в группе, чей риск, того и тапочки. Это ты работаешь на Славку, как пони в цирке.
— А если эти акции на твоих структурах, почему бы тебе не уйти от Кости?
Фаттах сощурился.
— Интересное предложение. Чтобы значит, он дрался со мной, а вас оставил в покое?
— Но ведь с тобой ему будет драться тяжело? У тебя-то в области хорошие связи?
Глаза Фаттаха угрюмо вспыхнули.
— Я вообще ему все в области сделал! Что, шахту Горького он брал? Я ее брал, он в сторону отступил. Потому что если бы я обосрался, это бы я обосрался. А теперь он говорит: почему акции не на моих фирмах? Просит — перепиши. Я ему говно вычищал!
— Ну так и разберись с ним. Мы тебе поможем.
— Как? — заорал Фаттах, — как? Они же все разные, шахта тут, разрез там!
Я же не могу взять все сразу! А если я возьму одно предприятие, знаешь, что со мной будет? — Фаттах в отчаянии махнул рукой, — он меня везде обирает, я ему по Павлогорке предложил идею. Классную идею! Вы подписали договор о реструктуризации долга энергетикам, — так я с Анастасом выкупил этот долг. За копейки.
— Ну и что.
— А дальше уже было дело Анастаса. Он должен был уговорить Ахрозова разорвать договор.
— И что дальше?
— А дальше — банкротство! Мгновенное. У вас возникает неурегилированный долг в сорок миллионов, и владельцы долга мы с Анастасом. Анастас помер, я хотел его долю забрать себе. Не, говорит Цой, ты его долю энергетикам отдай, а свою пополам со мной раздели!
— И Анастас говорил с Ахрозовым на эту тему? — медленно спросил Денис.
— Да двадцать раз говорил, — с раздражением сказал Фаттах, — теперь-то что?
Было около шести вечера, когда рабочий Ивченко и два его друга отправились домой. Они жили на правом берегу озера, в старом районе Нахаловке.
Нахаловка выстроилась сама собой, в пятидесятых, когда на месте сибирской тайги разбили палатки и объявили Павлогорский ГОК комсомольской стройкой. Тогда начальник стройки разрешил вырубленный лес пускать на собственные дома. Вскоре берег озера покрылся одно-и двухэтажными строеньицами с крошечным садиком и типичной местной приметой: от дома до калитки вел крытый деревянный ход, к которому зачастую был пристроен курятник или хлев.
Воровали и со стройки, без счету таскали щебень, цемент и бетон.
Тогдашний директор ГОКа был мудрый человек, он понимал, что если не дать курице попить водички, то она сдохнет.
Итак, Ивченко и его друзья шли в Нахаловку. Было уже темно, никаких фонарей не горело, озерная гладь шла легкой рябью от сыплющего сверху дождя.
Все трое прилично выпили. Когда они пересекали дамбу, Ивченко сказал:
— Смотри!
Одна из бетонных плит, облицовывавших дамбу сверху, была сдвинута и как бы выворочена из основания. По трещине от одного пруда до другого бежал резвый ручеек.
