— Уже давно. После выставки. Он прислал цветы, а потом позвонил.
— Что он хотел?
— Поужинать.
— А ты?
— Я отказалась.
Извольский помолчал. Потом:
— Завтра ты уезжаешь из России.
— Почему? Мне здесь весело.
— Ты что, не понимаешь? Бельский мой враг.
— А если я ему нравлюсь?
— Это не имеет значения, — сказал Извольский. — Когда речь идет о бизнесе, личные чувства не имеют значения.
На следующий день личный бронированный «мерседес» Извольского подвез Майю и Джека к залу отлета в Шереметьево-2. Они летели в Сардинию, на виллу, которая принадлежала полпреду Ревко. Полпред очень настойчиво позвал их покататься на яхте. Шеф личной охраны директора АМК сопроводил студентов до стойки регистрации. Они сдали багаж и отстояли очередь на паспортный контроль.
После этого они поднялись в зал для пассажиров бизнес-класса. До рейса оставалось еще сорок минут, Джек все любил делать заранее.
— Ты знаешь, — сказал Джек, когда они уселись в кресла, — по-моему, твой брат не просто так захотел, чтоб ты поплавала на этой яхте. По-моему, ему хотелось отослать тебя из Москвы.
— Зачем?
— Не знаю, наверное, из-за его проблем. Но ему точно не хотелось, чтобы ты была в Москве. Поверь мне, я очень наблюдательный человек.
И тут за его спиной раздался знакомый голос.
— Ничего себе, — сказал голос, — да тут жрачку бесплатно дают!
Джек и Майя обернулись. Позади них стоял Степан Бельский, со стаканом апельсинового сока в одной руке и дипломатом в другой. Он был в бежевых брюках и черном потрепанном свитере. За ним маячило улыбающееся лицо Яши Ященко.
— А еще там булочки дают и даже выпить! — продолжал Бельский, плюхаясь в кожаное кресло, — ух ты, и телефон есть позвонить!
Последнюю фразу он сказал по-английски.
— Вы, наверное, впервые летите бизнес-классом? — сдержанно спросил Джек.
— Да я не просто бизнес-классом! — в полном восторге заорал русский пилот, привлекая к себе всеобщее внимание и заставляя обернуться двух пожилых леди, мирно кушавших кофе со свежевыпеченными muffins, — я на частном самолете лечу! По приглашению «Аэроспасиаль»! У нас с ними переговоры! Прикинь, я на тренажере над Францией летал, над вероятным противником, а теперь они мне чартер оплачивают! Е! Ты когда-нибудь на частном самолете летал?
— А когда ваш рейс? — спросил Джек. Бельский взглянул на часы.
— Через пятнадцать минут.
Майя встала и демонстративно села подальше от Бельского. Джек последовал за ней.
— Правильно, — сказал он, — нечего общаться с этими людьми. Он забавный, этот пилот, но это не наш круг общения. И к тому же он русский.
До посадки оставалось еще около получаса. Майя оглянулась. Бельский о чем-то спорил с Ященко. Ященко считал на калькуляторе, Бельский возражал.
— Ты знаешь, — сказал внезапно Джек, — я думаю, нам надо подумать о свадьбе. Я понимаю, что у твоего брата сейчас трудности, но я думаю, что мы сможем ему помочь, особенно в том, что касается квот на экспорт стали…
Майя положила ему руку на запястье и нежно заглянула в глаза.
— Джек, милый, — сказала она, — ты знаешь, это такой серьезный вопрос. И вообще… Я совсем забыла, мне одну вещь надо купить в duty-free… Я сейчас.
— Простите, у вас сейчас должен лететь чартерный рейс на Париж, — сказала она через пять минут у стойки авиакомпании. — Где регистрируют пассажиров?
Спустя десять минут хорошо одетый молодой человек провел ее на посадку в небольшой представительский «Боинг». Бельский уже сидел в салоне, спиной ко входу, и, перегнувшись через столик, о чем-то увлеченно спорил с блондином Яшей. Майя уловила слова «носок» и «предельные углы атаки». Рядом с Бельским в широком кожаном кресле дремал еще один летчик фирмы, Коля Свисский.
Майя остановилась над креслом Свисского и сказала:
— Вы не позволите сесть?
Бельский повернул голову, и Майя второй раз в жизни увидела, как он улыбается. Первый раз на ее памяти он улыбался на аэродроме, сразу после посадки.
— Да, Коля, — сказал он, — уступи-ка девушке место.
Рейс на Сардинию занимает больше трех часов, и когда Извольский набрал номер сестры, amp; Москве было около четырех утра. Ее мобильный был выключен, и Извольский позвонил на мобильный Джеку.
— Но она же осталась в России, — сказал Джек.
— Как — в России?
— Так. Она вышла перед посадкой, а когда я сидел в самолете, позвонила и сказала, что я обязательно должен лететь, и что она непременно прилетит следующим рейсом и объяснит, в чем дело. Мистер Извольский, я страшно переживаю, и если я могу чем-то помочь…
— Она ушла сама? Ты не заметил… чего-нибудь странного?
— Нет. Ничего странного. Вот только этот пилот, из Жуковского, помните, я рассказывал? Он тоже был в вип-зале. Только летел во Францию.
Звонок на мобильный Степана раздался почти сразу же.
— Степан? Ты случайно не знаешь, где моя сестра?
Шепот. Легкий женский смех. Извольский почти кожей почувствовал, как на том конце связи шуршат шелковые простыни.
— Знаю. И даже могу дать ей трубку.
Извольский помолчал.
