Извини — у меня были партнеры, которые убивали за меньшее. Я Константин Цой. Меня не кидают, как лоха на пляже. Я шесть лет ждал, пока я отплачу этим уродам с процентами. И я не виноват, что ты попался у меня на пути. Когда ты выбирал работу, надо было помнить, что ты работаешь на кидалу.
Ахрозов сидел, уставясь в одну точку. Рука его автоматически протянулась к бутылке с водой. Он налил стакан и снова жадно выпил.
— Я мог посадить тебя два года назад, — сказал Цой. — За Наиля, который от твоих побоев месяц в больнице лежал. Я тебя не посадил. Я заплатил тебе те деньги, которые зажал банк. Ты знаешь, сколько я тогда дал за акции? Двадцать миллионов. Эти двадцать миллионов спас для банка ты и только ты. Тебе по праву полагалась половина. Тебе дали хоть копейку? Скажи, Извольский в такой ситуации заплатил бы деньги врагу, который стоил ему двадцать лимонов? Извольский отговорил бы Наиля, когда тот побежал в ментовку с заявлением?
— Извольский дал мне этот ГОК, — сказал Ахрозов.
— И когда он посмотрит эту пленку, он бросит тебя губернатору, как кость собаке. Ты для него даже не пешка, ты мусор на доске.
Ахрозов молчал.
— Кстати, о мелких одолжениях, усмехнулся — Ты в своем Павлогорске заметил, что мы сменили в Оренбурге губернатора?
— И что?
— Между прочим, новый губернатор отдал нам в траст Карачено-Озерский ГОК. То есть принадлежат акции Макееву, а управляем ими мы. С правом выкупа.
Ахрозов вскинулся. Слова его прозвучали почти как крик.
— Акции не принадлежат Макееву! Они принадлежат мне! Я… я подам в суд.
— Подай. Я, например, готов сделать все, чтобы ты его выиграл.
У Ахрозова внезапно пересохло в горле.
— Ты врешь, — сказал он, — ты… ты не можешь… если я…
Ахрозов окончательно запнулся и кивнул на опустевший экран видеодвойки.
— Я рискну, — сказал Цой. — Я рискну там, где не рискнет Извольский. Потому что он не сотрудничает с убийцами.
— А ты — сотрудничаешь?
Цой пожал плечами.
— Ну, в сущности, что ты такрго сделал? Прикончил подонка, который к тебе приставал? Я бы на твоем месте сделал бы тоже самое, только давно и через специально обученных людей. Жалко, конечно. Мы этого не планировали. Полезный был подонок, надо признаться. Со мной работал.
— С тобой всегда подонки работают.
— Ну, вот это преувеличение. Ты же будешь со мной работать?
— Я сумасшедший. Но не до такой степени.
— Ты конечно сумасшедший. И я догадываюсь, чем тебя вылечить.
— Чем? Электрошоком?
— Тебя можно вылечить, если сделать из менеджера — собственником. Давай меняться. Ты отдашь мне Павлогорск, а я тебе — Озерский ГОК. У тебя очень распространенная болезнь, поверь мне, Сережа. Просто симптомы слишком яркие.
— Меня все равно выгонят, — сказал Ахрозов, — я разругался с Черягой.
— Из-за чего?
Ахрозову было уже все равно, с кем быть откровенным — с собутыльником, с попутчиком в метро или палачом.
— Из-за девки.
Цой, запрокинув голову, расхохотался.
— Ничего… посреди драки не выгонят. Потом — да, потом — извините. Ты там слишком много мозолей поотдавил… Так что, — будем меняться?
Ахрозов молчал.
— Ты сделаешь на Павлогорке то, что предлагал тебе Анастас, — сказал Цой. — Взамен ты получишь свой старый завод. Он мне не нужен. Он не вписывается в структуру моего холдинга.
Ахрозов усмехнулся.
— Я не знаю ни одной вещи в России, которая не вписывается в структуру твоего холдинга, Константин Кимович. Ты охотишься на все, что потребляет газ, воду и электроэнергию.
— У тебя есть выбор?
Ахрозов, опустив голову, глядел сквозь радужное стекло стола. Под стеклом плавали серые рыбки пираньи.
— Нет, — медленно проговорил Ахрозов, — выбора у меня нет.
Черяга был у Извольского в десять утра. За прошедшие несколько дней Извольский еще больше осунулся. Денис очень хорошо знал причину. Швейцарские врачи отказались делать операцию Ларочке — слишком велик риск, сказали они.
Майя Извольская прилетела из Франции. Ее видели вместе со Степаном в одном из ночных клубов столицы. Извольский рывком встал, обошел стол и навис над Черягой.
— Что у тебя там с Серегой?
— Ахрозова надо убирать, — сказал Черяга.
— Почему?
— Он не контролирует себя.
— В смысле?
— Он избивает людей. Когда выключили в первый раз свет, он охранника на подстанции чуть не убил.
Извольский смотрел на Дениса тяжелым, ничего не выражающим взглядом.
— У тебя есть эта девушка, Настя? — спросил Извольский.
Денис молча кивнул.
— Сережа напилбя и лапал ее, а она ему отказала?
— Да.
— И после этого он избил охранника на подстанции?
Денис молчал.
— Я бы в этой ситуации не только охранника избил, — сказал Извольский, — я бы в этой ситуации еще и тебе по морде съездил.
— Дело не в том, что он его избил. Дело в том, что это не единственный случай. Он бил рабочих…
— Пусть не воруют.
— Он врезал Мансуру.
— Эта тварь заслужила не оплеуху, а то, что она получила от Самарина.
— Он…
— Хватит, Денис. Если мой лучший директор ухаживает за твоей девушкой, это еще не довод, чтобы я его увольнял.
— Если ты считаешь, что я использую свое служебное положение в личных целях, я могу написать заявление об отставке — сказал Черяга…
