– Сережа хороший производственник, но плохой политик. У меня есть для него другое место. Я тут подумал и решил, что вполне мог бы передать холдингу права на еще один завод.
Ревко вопросительно наклонил голову. Извольский протянул ему бумаги. Ревко внимательно изучил написанное.
– Это станет предметом очень острых разногласий между Цоем и Бельским, – заметил Ревко.
– Я буду только рад, если между этими двоими возникнут разногласия, – усмехнулся Извольский.
В отличие от Черяги с Извольским, Константин Цой не испытывал никакой проблемы с тем, откуда добыть киллера. Он просто позвал на встречу Степана Бельского и вкратце обрисовал ему ситуацию.
– Ахрозов сделал все, чтобы нас кинуть, – сказал Цой. – Он орал на каждом углу, что разорвет договор, пока это не дошло до Черяги. А теперь, после наводнения, он неуправляем. Он не сдаст ГОКа, пока Извольский жив.
Бельский слушал его молча. Как и всякому хищному зверю, Бельскому не надо было доказывать самому перед собой свою храбрость, и Бельский знал, что в отличие от гражданского лоха, который почти из любого положения может выползти на брюхе, с униженными извинениями, его, Степана Бельского, довольно легко поставить в ситуацию, в которой он будет вынужден стрелять на поражение ровно столько раз, сколько у его противника случится партнеров. И без нужды Степан Бельский старался в подобные ситуации не попадать.
– И что ты будешь делать? Отдашь пленку мусорам?
Цой пожал плечами.
– Зачем? Чтобы все знали, что я сдал нормального парня из-за какого-то пидора? Дело не в том, что буду делать я, а в том, что будешь делать ты.
– Костя, ты начал первый. Ты у него отобрал шахту, а не он у тебя.
– Степан, Сляб убивает наших людей. Если каждый раз, как у тебя отберут шахту, убивать людей – так это никого в России живых не останется.
Степан угрюмо молчал.
Большинство российских бандитов с восторгом выполнили бы просьбу Цоя, потому что чем больше таких просьб поступало от коммерсанта, – тем больше коммерсант начинал от них зависеть. Но Степан Бельский не принадлежал к большинству. Никогда.
– Степан, проблема в следующем: с момента аварии на ГОКе я не контролирую ситуацию. Я не планировал этой аварии. Я не люблю, когда происходят вещи, которых я не планировал.
– Ты прекрасно воспользовался этой аварией, – сухо сказал Степан, – ты обанкротишь ГОК через две недели. Что же касается Афанасия, то если Черяга его убил – Черяга за это сядет.
Спустя три дня после вышеописанного разговора в Москве открылся авиационно-космический салон. Салон посетил премьер-министр Испании и министр обороны Франции. Главной новостью стало заявление французской и испанской делегаций о готовности разместить производство комплектующих для будущего европейского истребителя пятого поколения на некоторых российских заводах: именно так европейцы предпочли описывать ситуацию по проекту «МиГ-Еврофайтер».
Вудущий «Цезарь», он же – «МиГ-1-48 „Сапсан“ тоже, разумеется, был на салоне и отлетал свою программу безукоризненно. Главный конструктор Яша Ященко в один миг сделался телезвездой и раздал не меньше десятка интервью на пару с французским министром обороны. Полпред Ревко вместе с десятком чиновников из „Рособоронэкспорта“ отирался тут и даже дал восторженное интервью о боевых качествах самолета.
Бельский с Майей тоже были на салоне, но когда французский генерал попросил познакомить его с владельцами авиазавода, ему представили Константина Цоя и Фаттаха Олжымбаева, двух вице-президентов группы «Сибирь».
Французский генерал сильно скучал в Москве и с удовольствием принял предложение Цоя поехать вечером в один из модных ресторанов. Разумеется, поехали всей гурьбой: французы, испанцы, русские летчики и Цой. Для министра обороны специально перекрыли дорогу.
Бельский с Майей приехали в ресторан к одиннадцати вечера и смирно сели за столик в углу. Знакомиться с министром Бельский не лез, и вообще вел себя тише воды, ниже травы.
Минут через пятнадцать после приезда Бельского к нему подсел Цой. Он внимательно оглядел Майю, и Майя слегка вздрогнула. Она вздрагивала каждый раз, когда встречалась с Цоем. Каждый раз ей казалось, что на нее глядят не человеческие глаза, а голубая ледышка снайперского прицела.
– Поздравляю, Степа, – сказал Цой, – я, кажется, проспорил пари.
– А о чем было пари? – спросила Майя.
– О МиГе. Никогда не думал, что это возможно. Что ж ты будешь делать, когда отдашь европейцам самолет?
Степан был в хорошем настроении.
– Не знаю. Займусь реформой армии.
– То есть?
– Я бы брал в солдаты только людей с высшим образованием. Поступил в институт – будь добр на полгода в армию. И чтобы тот, кто не служил в армии, не имел права занимать высшие государственные должности. Вот это была бы армия. Элита. А сейчас в нее идут одни дебилы. Не может быть сильного государства, которое охраняют дебилы.
Майя, которая сначала было рассмеялась, внезапно посерьезнела. Цой нахмурился. Он тоже не понимал, шутит Бельский или нет.
