– Да-да. – усмехнулся Алексей. – Устрой мне встречу с Черягой.
Спустя три дня Денис сидел у себя в кабинете в Ахтарске, когда секретарша по селектору доложила.
– Денис Федорович, тут к вам какой-то Алексей Крамер. Говорит, что ему на пять назначено, по согласованию с Епишкиным.
Денис смутно припомнил что-то насчет бандитов и векселей.
– Ничего ему не назначено, – сказал Денис в селектор, – пусть катится.
Секретарша отключилась, а потом нажала селектор опять:
– Денис Федорович, он говорит, что специально из соседней области приехал. Говорит, что у него вопрос на две минуты.
– Ну заведи его в переговорную, – сказал Денис.
Когда, через полчаса, Денис вышел в переговорную, Алексей Крамер сидел лицом к вечереющему окну. Свет в переговорной был потушен, и вместо Крамера Денис видел только силуэт на фоне подсвеченного стекла. Денис включил электричество, и Крамер развернулся в кресле.
Он выглядел лет на двадцать пять, не больше. Но у него были седые волосы и совершенно бесцветные глаза, и на руках его Денис заметил красные пятна экземы, видимо подхваченной в тюрьме.
Денис машинально опустил протянутую было для приветствия руку и сел напротив Крамера. Векселя «Южсибразрезугля» его совершенно не интересовали. Крамер – тоже.
– Чем могу помочь? – спросил Денис.
Крамер поднял на него бесцветные глаза.
– Вы хотите, чтобы я убил Константина Цоя?
Денис поперхнулся. Первым делом он подумал о диктофоне в кармане Алексея.
– У меня нет с собой записывающей аппаратуры, – сказал Алексей. – И у меня есть векселя «Южсибразреза». Если вы купите их по номиналу, я убью Цоя.
Денис молчал. Ему надо было встать и выгнать посетителя, но он молчал.
– Цой посадил меня в тюрьму, – сказал Алексей. – А я убивал и за меньшее. Ты знаешь, что это я убил Мишуткина? Он считается пропавшим, но я его убил. Тело лежит под асфальтом на тридцать четвертом километре Новосибирского шоссе. У него две пули от ТТ в черепе и одна в животе. Хочешь, я назову еще два трупа, мусор, чтобы ты не мучился, подстава я или нет?
– Я не следователь, – ответил Денис.
Весцветные глаза Алексея глядели сквозь Дениса в прошлое, туда, где удачливый бизнесмен Крамер был еще киллером по кличке Самосвал.
– У них никогда не будет доказательств, – сказал Алексей, – даже если меня возьмут, я скажу, что это моя личная месть Цою. Даже если я расколюсь, вы всегда скажете, что это неправда, что это мусора Цоя заставляют меня врать.
– А если за тобой следили, когда ты сюда пришел? – спросил Денис.
– Мы разговаривали о продаже долгов «Южсибразреза».
– А откуда у тебя деньги? Ты же вышел из тюрьмы голым.
– От продажи вам долгов «Южсибразреза».
– Сколько они стоят?
– Я хочу за них триста тысяч долларов, – ответил Крамер.
Денис долго думал. Слава сказал ему: «Я не могу ходить по одной земле с Цоем». Это был больше, чем приказ. Это был намек. На памяти Дениса Извольский никогда не произносил таких намеков. Такие намеки – больше приказа. От них не отказываются.
– Знаешь, Леша, – сказал Денис, – мы действительно поговорили с тобой о векселях «Южсибразрезугля». Я распоряжусь, начальник кредитного отдела посмотрит их на предмет покупки. Мы готовы тебе помочь. Обо всем другом – извини, наш холдинг в таких играх не участвует.
Прошло три недели.
Энергетики и железнодорожники наконец подсчитали ущерб, нанесенный им катастрофой на ГОКе. Ущерб, по их словам, составил шестьдесят миллионов долларов, и иск именно на эту сумму был подан в Черловский арбитражный суд. АМК наотрез отказался платить. Энергетики потребовали обанкротить упрямого должника, суд удовлетворил их требование, и АМК тут же подал апелляцию. Почему-то интересы областных энергетиков представляли в суде юристы Цоя.
Параллельно в том же самом Черловском арбитражном суде слушалось дело о возвращении незаконно выведенных активов в ОАО «Черловский авиационный завод». Иск был подан унитарным предприятием «Южсибпром», которому теперь принадлежало ОАО. Почему-то интересы федерального предприятия представляли в суде юристы Извольского.
Сначала на ЧАЗе отнеслись к этому иску как к вздорной шутке. Однако дни проходили за днями, слушание дела откладывалось, и по заводу поползли слухи один мрачнее другого. Рассказывали, что у Степана Бельского был разговор чуть ли не с президентом России, и что президент категорически потребовал от очаковских бандитов – не лезть в оборонные дела. Что за иском стоит группа военных, не намеренных сотрудничать с европейцами и предпочитающими скорее развалить программу «МиГ-Еврофайтер», нежели дать оборонной промышленности возможность не делиться взятками с собственными военными чинами. Что за иском, опять-таки, стоит АВПК «Сухой», готовый на все, чтобы утопить конкурента. Наконец, передавали за верное, что после того, как Извольский выиграет иск, завод отойдет из «Южсибпрома» в РСК «МиГ», там Извольский, пользуясь своими связями, пробьет под доводку «Сапсана» бюджетные деньги, да и распилит их пополам с военными чиновниками.
