Денис застыл. Что скажет Славка, если он сядет в машину к Цою? Точнее, что скажут Славке? Они будут в машине наедине, Цой наверняка предложит ему сделку, лично ему, Денису. Денис знал, что откажется, сколько бы Цой не предлагал и на каких условиях, – но как это потом доказать команде? Цой – мастер покупать чужих людей, слишком велики уже ставки в игре, слишком уж много недоверия внутри самой команды Извольского…
– Садись, – повторил Цой. Он улыбался. Черт его подери, он всегда, абсолютно всегда улыбался. Он знал, что Денис откажется сесть в его машину. И для него этот отказ будет признанием в слабости команды Извольского.
– Спасибо, я лучше такси возьму, – осклабился Денис.
Цой пожал плечами.
– Ладно, – сказал он. – Но ты учти, что Слава проиграет эту драку.
– Почему?
– Потому что он очень эмоционально все стал воспринимать. А при чем тут эмоции? Это бизнес.
Через минуту габаритные огни «Чайки» и сопровождавшего ее джипа растаяли в темноте.
Спустя полчаса после описанного диалога машины Цоя въехали на территорию бывшего дома отдыха «Малахит». Все четыре небольших корпуса «Малахита» были выстроены угольщиками еще в социалистические времена, по канонам оздоровительной архитектуры, воспевающей коллективный труд и унижающей достоинства человека. Комнаты на шестерых и туалеты в коридоре соседствовали с просторными каменными холлами, украшенными мозаичными рабочими, шахтерами и сталеварами. Шахтеры стояли, держа в поднятых руках кирки, и улыбались светлому будущему каменными янтарными глазами.
Один из корпусов был перестроен полностью под двухэтажный особнячок с красной черепичной крышей, белыми стенами и черными зеркальными окнами, снизу доверху обрамлявшими пристроенные к номерам балконы. Сами номера соответствовали стандартам хорошей четырехзвездочной гостиницы.
Так как особнячок начали строить еще до Цоя, требованиям безопасности он, если честно, совсем не отвечал. Во-первых, он был расположен на территории общедоступного пансионата, въезд в который был прегражден проржавевшей цепью со скучающим охранником в будке. Во-вторых, он был выстроен не на вершине небольшого лесистого холма, нависавшего над пансионатом, а непосредственно на склоне, почти в самом низу, и отделяла его от отдыхающих одна белая ажурная решеточка.
Цой прилетел так рано, чтобы встретиться с губернатором, но сразу по прилете ему позвонили из приемной Орлова и оченьочень извинялись: Алексей Геннадьевич задерживался в поездке по области.
Цой приехал на виллу и поднялся в свой номер, где небрежно бросил на диван бывший с ним небольшой дипломат, обтянутый телячьей кожей.
До сна было далеко. В Москве было всего семь вечера. В Черловске было всего десять. Губернатор все еще был в пути.
Корейца томило предчувствие какой-то неясной скверны.
Цой спустился в ресторан, где при виде корейца с одного из столов тут же забрали тарелки и принесли деревянные палочки и фарфоровую плошечку для соевого соуса. Цой любил сырую рыбу и рис, и в «Малахите» специально для него держали повара-корейца.
Цой расправился с салатом из водорослей, а на второе Цою принесли треску. Цой потрогал треску палочкой и попросил позвать повара. К Цою вышел улыбающийся русский мальчик.
– Это что? – сказал Цой.
– Треска. Мы спрашивали, что вам приготовить, а в офисе сказали, чтобы приготовили треску.
– Тебе кто-то объяснял, что треска должна быть свежей? – спросил Цой.
Мальчик хлопал глазами. Цой набрал телефон Фаттаха.
– Ты где? – спросил Цой.
– В казино.
– А Степан там же?
– Ждем.
– Скажи ему, что я тоже буду.
– Увольте повара к черту, – бросил Цой, проходя мимо гостиничной стойки.
Вот уже два месяца Фаттах Олжымбаев жил в диком, животном страхе. Этот страх начался не тогда, когда Денис Черяга показал ему фотографии. Этот страх начался намного раньше.
Олжымбаев был для Цоя не просто младшим партнером: скорее он был младшим братом. Цой подобрал его в девяносто шестом году, когда преуспевающий молодой выпускник Гарварда Олжымбаев вернулся в Москву и тут же был кинут ореховской братвой на полтора лимона.
Олжымбаев был уже или покойник, или раб. Цой заплатил его долги и посадил в своем особняке этажом ниже. Цой носился с Олжымбаевым, как с писаной торбой. Он купил квартиру себе – и тут же подарил другую Фаттаху. Покупал себе «Мерседес» – а другой «Мерседес» получил Фаттах. Цой завел себе девушку, победившую на конкурсе «мисс Россия», – а девушка, ставшая второй, досталась Фаттаху.
Цой мог бы преспокойно оставить Фаттаха своим менеджером, но он сделал его партнером, потому что ему хотелось видеть рядом с собой друга, а не служебную собаку. Истинный сын Востока, Цой был столь же великодушен, сколь и жесток.
