— Вот и не думай. А то мы оба не заснём, — буркнула Жасмин, глядя на меня чуть исподлобья. Но потом подняла голову и улыбнулась:
— Расслабься.
Не знаю, её ли улыбка подействовала на меня, или я просто взял себя в руки, но мне удалось расслабиться. Устроившись поудобнее, я взглянул на Жасмин:
— Готова?
Она кивнула:
— Надеюсь, буду готова и когда засну.
— Я в тебя верю, — я улыбнулся, — и я с тобой.
Жасмин улыбнулась и закрыла глаза.
Я быстро заснул. И отправился искать Жасмин. То, что мы спали рядом, не означало, что и в мире сновидений мы окажемся в одном месте.
Я нашёл её на центральной площади города — там, где мы встретились во второй раз. Там, где я снова потерял Анри.
— Привет. Ты помнишь меня?
Жасмин улыбнулась:
— Конечно.
— Ты знаешь, что ты спишь?
Она на мгновение задумалась:
— Да. Теперь знаю. Но как проверить — чтобы знать наверняка?
— Сделай что-нибудь, что не возможно в реальности.
Жасмин помедлила, а потом легонько подпрыгнула. И не опустилась — так и осталась парить в полуметре над землёй.
— Здорово, — она улыбалась.
— Ты никогда не летала во сне?
— Конечно, летала. Но не так осознанно. Идём искать Анри? — она опустилась на землю, — Или Этьена?
— Кого-нибудь из них. Как повезёт.
Я взял Жасмин за руку:
— Так мне будет проще вести тебя за собой.
Она кивнула и улыбнулась:
— Я в любом случае не против.
Эх-х. И почему всё так? Почему сейчас? Хотя я тут же поймал себя на мысли, что в других обстоятельствах мы могли бы не встретиться. А если бы и встретились, то прошли мимо друг друга, не заговорив. Даже если бы заговорили… Слишком много «если». И потому пусть всё идёт так, как идёт.
Я сконцентрировался на своих воспоминаниях об Анри, на его образе. И ничего не почувствовал. Я не чувствовал его во снах. Тогда я попытался настроиться на Этьена — нашёл в своей памяти отпечаток его образа и тех чувств, что он вызвал у меня. Этьен. Этьен де Сен-Клер. Я пытался найти его облик или имя в сознаниях спящих людей.
Я и Жасмин оказались во мраке — словно туман окутывал нас. Но вот он прояснился, и мы разглядели полутёмный подвал, заваленный рухлядью.
Я различил шорохи где-то впереди, за скрывавшим обзор стеллажом, и обернулся к Жасмин — по её лицу я понял, что она тоже слышала. Мы осторожно подошли ближе и выглянули из-за полок: у стены, прикованный наручниками к трубе, сидел, сжавшись в комок, светловолосый мальчик лет семи-девяти. Над ним угрожающе нависал мужчина — он стоял к нам спиной, так что его лица не было видно:
— Вот такая сука твоя мать. Скажи ей за всё спасибо. Маленький засранец, — он ударил мальчика, и ещё раз, — Лучше бы я убил тебя тогда, Этьен. Я исправлю это сейчас.
Мальчик поднял голову, и лицо его отнюдь не было лицом жертвы — он улыбался, голубые глаза светились злым торжеством:
— Ты — неудачник, Джон Кэссиди. И ты — мой раб.
Мужчина не смог его ударить снова, глядя ему в лицо. И отпрянул.
— Этот мальчик — Этьен? — спросила Жасмин очень тихо.
Я кивнул:
— Но сон — не его. Этого мужчины.
— Так-так, у нас тут гости, — холодно-насмешливый голос позади нас.
Я обернулся: рядом стоял Этьен, в своём взрослом воплощении.
— Отлично, Виктор, мне даже не нужно тебя искать, — он перевёл взгляд на Жасмин, — А это кто? Твоя подружка?
— Никто, — я дёрнул Жасмин за руку, собираясь вывести нас отсюда.
Но, почти одновременно со мной, её схватил за руку и Этьен:
— Куда-то собрались? А я хотел познакомиться ближе и продолжить наше общение.
Жасмин смотрела на него, широко раскрыв глаза. Но то был не страх. Скорее, шок. Этьен взглянул на неё… И так и продолжал смотреть — в полном недоумении. Мы оба держали её за руки. Что она чувствует сейчас, находясь словно меж двух огней? Я взглянул на удерживающую Жасмин руку Этьена, и мне показалось, что он ослабил хватку. Я резко дёрнул Жасмин — и мы выскочили из сна.
Мы лежали, словно рыбы, выброшенные волной на песок, хватая ртом воздух. Просыпаться так быстро — не очень приятно. Но нужно было сбежать от Этьена. Мы оказались не готовы к встрече с ним. Что следовало ожидать.
— Мы сбежали, — озвучила мои мысли Жасмин.
— А ты хотела бы остаться?
Она покачала головой:
— Нет. Не в тот момент.
— Что… ты почувствовала?
Я не хотел её тревожить. Но мне нужно было знать:
— Что ты чувствовала, когда он держал тебя за руку?
— Торжество. Злость, любопытство. Желание подчинять. Но где-то глубже — страсть. И боль.
— Страсть?
Жасмин кивнула:
— Но к кому — не поняла.
Взгляд её снова стал затуманенным.
— Тебе не было страшно?
Она покачала головой:
— Не особо. Но я чувствовала твой страх, — её зелёно-карие глаза внимательно смотрели на меня.
— Я боялся за тебя, — это было правдой.
И она, конечно, знала это:
— Я буду тебе плохим помощником, если ты боишься за меня.
Я вздохнул:
— Как-нибудь справимся.
Жасмин молча смотрела на меня, словно размышляя о чём-то. А потом спросила:
— Как ты думаешь, что всё это значило? То, что мы видели во сне?
Я сел, стараясь вспомнить все детали:
