— И всё же, нам стоило бы почаще говорить о том, что беспокоит. Я бы постарался понять — не таким уж ребенком я был. И… ещё у тебя есть Джеффри — он-то уж точно взрослый.
Оливер хмыкнул и скрестил руки на груди:
— Что-то непохоже.
Я осторожно спросил:
— Почему?
— Потому что он из тех, кто проблемы создаёт, а не решает. Особенно на свою… голову.
Да, сегодня Оливер был совсем не таким, каким я его привык видеть. Но зато казался мне более живым и настоящим.
— Да ладно, я знаю, что ты любишь его.
Оливер взглянул на меня и несколько мгновений молчал. А потом усмехнулся:
— Да. Только ему не говори. Он и так абсолютно уверен в своём неотразимом обаянии.
— Но оно, и правда, работает. Взять хотя бы его знакомого, который рассказал нам об Этьене. А ещё… Джеффри, вроде бы, встретил человека, который создаёт сны на заказ… и попытается узнать что-то ещё, — какое-то неприятное чувство кольнуло меня.
— Знаешь… Я опасаюсь за него. Кажется, он затеял собственное расследование, — я достал из кармана телефон и набрал номер Джеффри. Оливер обеспокоенно смотрел на меня.
«Да, Виктор?»
— Ты… в порядке?
Джеффри рассмеялся:
«Почему я должен быть не в порядке? Всё хорошо. Но пока новостей у меня нет. А как старина Чарльз, рассказал вам что-нибудь полезное?»
— Да, — я вкратце изложил ему историю Этьена, — Спасибо, что устроил нам эту встречу.
«О, совершенно не за что, друг мой. Я делаю всё, что могу. Позвоню тебе, как только узнаю что-то ещё. Береги себя. И передавай привет чудесной девушке Жасмин».
— И ты, пожалуйста, будь осторожен.
— Скажи, что если он не будет — я сам убью его, — добавил серьёзно Оливер.
Я передал Джеффри его слова и в ответ получил новую порцию смеха:
«Так ты сейчас с ним? Завидую тебе. Но конечно, раз Оливер сказал, то слушаюсь и повинуюсь. До встречи, Виктор. Надеюсь, до скорой».
Вздохнув, я взглянул на Оливера:
— Конечно, он сделает всё по-своему.
— Не беспокойся. Я поговорю с ним.
— Ты думаешь, он послушается?
Оливер печально улыбнулся:
— Если не меня, то никого другого.
Я был рад, что поговорил с Оливером — у меня стало легче на душе. Но, всё же, мне было тревожно за Джеффри; и я решил, что если ничего не изменится, то завтра встречусь с ним.
Я вернулся в нашу с Жасмин квартиру. Ну да, сейчас она и была нашей — моей и её. Пусть я был всего лишь жильцом. За окном темнело. А это значило, что скоро я снова столкнусь с Этьеном. Во всяком случае, я на это надеялся. И был готов. Теперь я вполне представлял, с кем имею дело и на что он способен. Но это пугало меня меньше, чем неизвестность. Я знал, что в этот раз не сбегу. Во что бы то ни стало.
Замок во входной двери повернулся, и я невольно вздрогнул. Но конечно, то была всего лишь Жасмин. «Всего лишь» — в том смысле, что не тот, кого нужно опасаться. Я был очень рад её видеть.
— Как дела? Как мама?
Она пожала плечами:
— Всё как обычно.
— Ты рассказала ей что-нибудь? С кем ты и чем занимаешься?
— Нет, конечно. Зачем ей лишние тревоги? У меня была идея рассказать ей, что я встречаюсь с тобой — на случай, если ты всё-таки маньяк, — она улыбнулась, — но тогда было бы много лишних расспросов: она бы подумала, что ты — мой парень или что-то вроде.
— А я, конечно, даже не что-то вроде, — я театрально вздохнул, пытаясь скрыть то, что меня очень интересует этот вопрос.
— М-м… А ты хотел бы? — Жасмин задорно улыбнулась.
— А если я скажу «да»? — я продолжил эту игру, надеясь, что выгляжу убедительно.
Жасмин подошла ко мне вплотную и, глядя в моё лицо снизу вверх, хитро сказала:
— А ты попробуй.
Сам себя загнав в угол, я смутился: запутавшись, где игра, а где — нет. Или от близости Жасмин.
Она, смягчившись, вздохнула:
— Ладно, не мучайся. Я знаю, что у тебя проблема со словами, — она отступила назад, — Вернее, с тем, чтобы выражать ими чувства.
— Может быть, ты научишь меня? — спросил я, всё ещё смущаясь.
Она улыбнулась:
— Я и сама — не большой мастер. Но если хочешь, могу попытаться.
И уже серьёзно добавила:
— Хотя лучше я приму тебя таким, какой ты есть. Тем более, для меня это не большой недостаток.
— Да, я хочу, чтобы ты была моей девушкой, и чтобы мы встречались, — выпалил я, немного неожиданно и для себя самого. Но я чувствовал, что должен сказать это сейчас.
Почему так трудно признаться другому человеку даже в том, что он и так знает? Потому что одно дело догадки, мысли и намерения, и другое — их открытое объявление.
Несколько мгновений Жасмин молча смотрела на меня. Она явно не ожидала, что я всё же произнесу это, и именно в этот момент. Она снова приблизилась ко мне, обвила мою шею руками и поцеловала. Через секунду я тоже целовал её, тихонько скользя руками по её спине и длинным шёлковым волосам. Она казалась мне такой хрупкой, что я боялся обнять её крепко. И я всё ещё не решался.
Жасмин чуть отстранилась и смущённо взглянула на меня, а потом и вовсе выскользнула из моих объятий, отступив на шаг. Как будто она сама немного испугалась нашего внезапного порыва.
Что ж, на большее я и не рассчитывал.
Жасмин шагнула ближе и взглянула на меня чуть исподлобья:
