Я сел рядом и задумался. Я не хотел и не мог допустить, чтобы кто-то ещё из моих близких пострадал. Но как защитить их? Что же касается Жасмин… Как я могу думать о ней, когда она сидит рядом?
Я взглянул на неё. Она улыбнулась:
— Я не читаю твои мысли, ты помнишь?
Я не удержался от улыбки в ответ:
— Иногда кажется, что это не так, — и невольно поймал себя на том, что мне хотелось бы оказаться с ней в совсем другом месте: тёплом, уединённом, и повторить то, чем мы занимались прошлой ночью. Прежде, чем уснули и вернулись в кошмар.
— Что я знаю твои чувства, тоже помнишь? — Жасмин взглянула на меня чуть исподлобья, застенчиво и лукаво одновременно.
— Ага. И мне нравится делить их с тобой, — моя улыбка стала ещё шире, и тут же я почувствовал укол вины: состояние Джеффри ещё далеко от радостного. Да и наша схватка с Этьеном только началась.
— Не вини себя — ты и так не страдаешь излишней жизнерадостностью, — сказала Жасмин тихо и мягко.
Чёрт, да я, похоже, нашёл идеальную женщину.
Через некоторое время к нам вышел Оливер. И мне показалось, что «пружина» внутри него хоть немного да разжалась, позволяя дышать свободнее:
— Я ещё побуду с ним, но потом мне придётся уехать. А пока вы можете передохнуть, — Оливер чуть улыбнулся.
Я кивнул:
— Пожалуй, мы так и сделаем.
Мы зашли в кафе и пообедали. Большую часть времени мы сидели молча — нам оказалось комфортно молчать друг с другом. Жасмин и так знала, что у меня на душе. А я… всё ещё боялся лезть ей в душу. Мне казалось, если она захочет, то скажет сама. Ведь, в отличие от меня, Жасмин легко выражала свои чувства.
Вот и на этот раз она заговорила:
— Если я не нужна тебе прямо сейчас, может, отвезёшь меня домой? Хочу проведать маму. У неё сегодня выходной.
Я кивнул:
— Конечно. Скажешь, когда зайти за тобой. Или позвони. А я вернусь в больницу.
Когда мы подъехали к её дому, Жасмин улыбнулась и сказала:
— Когда всё закончится, ты не против познакомиться с моей мамой?
Видя мою озадаченность и смущение, она рассмеялась:
— Никакой официальной встречи. Просто, думаю, маме захочется хоть мельком взглянуть на человека, с которым её дочь проводит столько времени.
— Ты…
— Теперь ты не хочешь, чтобы я говорила, что мы встречаемся? — она лукаво смотрела на меня.
— Да нет… — я совсем запутался.
— Ладно, не переживай. Я всё поняла. Я сказала именно то, о чём подумала: неплохо бы, чтобы моя мама познакомилась с человеком, который так важен для меня.
Я ещё больше смутился:
— Да. Я не против. Тем более, ты уже познакомилась с моей семьёй.
Жасмин, улыбнувшись, кивнула:
— И мне очень нравится твоя семья.
— Потому я и подумал: понравимся ли мы с твоей мамой друг другу, — сказал я тихо.
— Хм. Думаю, вы найдёте друг друга приемлемыми, — Жасмин чмокнула меня в щёку и вылезла из машины, — Я позвоню.
Я кивнул и молча смотрел, как она идёт к подъезду и исчезает в нём. Когда дверь закрылась за ней, я всё так же сидел, представляя себе, как она вызывает лифт, поднимается на свой этаж, достаёт ключи и входит в квартиру. Мне уже не хватало её рядом. Я нажал на газ и повернул руль, возвращаясь в больницу к Оливеру и Джеффри.
К обеду Анри не проснулся. Он лежал бледный и неподвижный, в той же позе, что я оставил его накануне — словно даже не шевельнулся с тех пор.
— Анри! — я потряс его за плечи. Никакой реакции. Я хлопнул его по щеке, и ещё раз, и ещё. Его тело было тёплым и мягким, но абсолютно безвольным. Я пощупал пульс — сердце билось ровно, но как-то очень уж тихо.
— АНРИ! ПРОСНИСЬ! Я приказываю тебе! — я смотрел на его закрытые глаза и сомкнутые губы. Он казался мне безмерно далеким — не докричаться.
— Прошу тебя… пожалуйста.
Я уже не допускал мысли, что он притворяется. Слишком уж натурально. Но это легко проверить. Я принёс иголку и уколол его палец. Он даже не вздрогнул. Нет, физические реакции тела не возможно настолько контролировать. О, чёрт… Анри…
Что же делать?! Вызвать скорую? Что они понимают в этом?! Как я объясню им, что случилось? Я и сам не представлял, что именно. Если бы я мог знать, что происходит сейчас с Анри…
Стоп. Эта девушка, Жасмин. Она может заглянуть в его чувства. Она даже может войти в него, в его психополе.
Я вскочил и, приказав Кэссиди присматривать за Анри, отправился к Жасмин. Даже если её нет дома, там ведь живёт и её мать, не так ли?
Через полчаса я уже звонил в дверь квартиры, и мне почти сразу открыли. Вдова Артура Гримвуда стояла в дверях, рассеянно глядя на меня. Я не дал ей времени поразмыслить:
— Добрый день, мадам, — сказал я самым мягким голосом, непринуждённо улыбаясь, — Я друг Вашей дочери, Жасмин. Она дома?
Женщина покачала головой.
— Тогда я войду и подожду её, — деликатно отстранив её, я прошёл внутрь.
Она механически закрыла за мной дверь.
— Вы знаете, где она?
Мадам Гримвуд покачала головой.
— Когда она вернётся?
