Марли постучал. За дверью было тихо. Мы переглянулись. Доктор постучал ещё раз, громче — и лишь теперь из кабинета послышалось: «Да-да?» Марли приоткрыл дверь и заглянул:
— Добрый вечер, профессор. Можно нам войти?
— Вам, доктор, можно. А кто с Вами?
— О, это сын одного из наших профессоров, — произнёс Марли, распахивая дверь и предъявляя меня. За столом сидел плотный пожилой мужчина с густой седой шевелюрой, глядя на меня с настороженным вниманием.
— Здравствуйте, профессор Эшби, — я вежливо улыбнулся, стараясь выглядеть как можно безобиднее. Видимо, мне это удалось — так как профессор, улыбнувшись, вышел из-за своего стола мне навстречу:
— Добрый вечер, молодой человек. Как Вас зовут? И что привело Вас ко мне?
— Моё имя — Виктор Легран. Кажется, Вы когда-то работали с моим отцом, Полем Леграном.
Мне показалось, что профессор на мгновение оцепенел, и взгляд его стал стеклянным. Потом он часто заморгал и улыбнулся странной улыбкой — словно нарисованной неумелым художником:
— Да-да, такой милый был человек. Но я плохо знал его, да. Нет, мы не работали вместе. Но он иногда заходил, интересовался моими работами. Да-да, приятный был человек, — он замолчал, улыбаясь и глядя на нас рассеянным взглядом.
— Над чем Вы работали? Кто ещё приходил к Вам, профессор? — я задавал вопросы, уже не особо надеясь получить хоть какой-то ответ.
— Да-да, хорошее было время. Столько работы… Сейчас всё иначе, — профессор покачал головой.
Марли тронул меня за рукав и тихо сказал:
— Пойдём. Толку не будет.
— И так — каждый раз, когда кто-то пытается расспрашивать его о тех событиях, о твоём отце, — Джейкоб Марли покачал головой. Мы стояли на улице у дверей корпуса.
— И ведь знаешь, он вполне здоров, Эшби — если не касаться этой темы. И нельзя заставить его пройти терапию, чтобы понять, что же стало с его психикой, памятью — почему он ведёт себя так. Так что, боюсь, Виктор, я больше ничем тебе не могу помочь.
— Но, может быть, кто-то ещё знает, помнит те события? Кто-то из группы профессора?
— Я лишь помню, что группа тогда и распалась. Или даже чуть раньше. Полиция всех допрашивала. Но никто не смог рассказать ничего толкового.
— И с тех пор никто больше не интересовался ни моим отцом, ни профессором?
Марли задумчиво нахмурился.
— А знаешь, ведь не так давно меня расспрашивал о работах Эшби ещё один человек.
— Да? — я замер в ожидании.
— Да, точно. Молодая девушка. Тоже интересовалась его парапсихическими исследованиями и очень расстроилась, что никто не смог ей ничего рассказать. Погоди, она оставила свой телефон — на случай, если кто-то что-нибудь вспомнит, — Марли сунул руку во внутренний карман пиджака, достал записную книжку и, полистав, протянул мне, — Вот. Жасмин Гримвуд.
— Можно, я перепишу себе?
— Да, пожалуйста.
— А она не сказала, кто она и зачем ей это?
— Кажется, студентка или аспирантка, и пишет работу по теме.
Распрощавшись с Марли, я тут же позвонил по указанному номеру:
— Мисс Гримвуд?
«Да», — голос в трубке был тихим и настороженным.
— Мне ваш номер дал доктор Марли из Шеридан колледжа. Меня зовут Виктор Легран. И если вы не против, я хотел бы встретиться и поговорить про исследования профессора Эшби.
«Да? Вам что-нибудь известно о них?»
— Не так много, как хотелось бы. Но вдруг мы дополним знания друг друга?
«Хорошо бы. Где и когда?»
— Где вам удобно? И так скоро, как Вы можете.
Несколько мгновений она молчала.
«Через пару часов в кафе „Локко Мокка“ на Фонтанной площади — годится?»
— Да, вполне. Как я вас узнаю?
«Опишите себя».
— Высокий, волосы тёмно-каштановые, глаза карие, в сером свитере и синих джинсах.
«Хорошо. Просто позвоните по этому номеру, когда будете на месте».
— Хорошо.
«Тогда до встречи», — она положила трубку.
Вежливая и общительная девушка, ничего не скажешь. И скрытная. Но, если подумать, я для неё — всего лишь непонятный незнакомец. Так с чего бы ей проявлять особую открытость и доброжелательность.
Времени было более чем достаточно, чтобы добраться до места. Но не так много, чтобы успеть заняться другими делами. Потому я решил просто отправиться в это кафе и пообедать. Заодно изучить местность, так сказать.
Кафе оказалось довольно уютным и недорогим, заполненным болтающими парочками, компаниями студентов и молодыми людьми постарше, вроде меня. Глядя на них и прислушиваясь к разговорам, я показался себе одиноким неудачником. Джеффри прав: сижу один как монах среди бумаги и клея, погружённый во сны, прошлое и сожаления. Мне нужно общаться с кем-то ещё, кроме моих опекунов и клиентов.
Я стал разглядывать посетителей в поисках кого-то, хоть сколько похожего на меня. В противоположном углу сидела девушка. Длинные тёмные волосы, бледное лицо, коричневая жилетка поверх кремовой рубашки и такие же коричневые брюки. Она подняла на меня глаза, издалека показавшиеся мне светло-карими, но потом отвернулась и сделала вид, что смотрит в окно. Симпатичная, но слишком строгая и печальная.
